Песни умирающей земли. Составители Джордж Р. Р. Мартин и Гарднер Дозуа стр. 367
и извиваясь; их короткие хвосты беспрестанно дергались. Через пятнадцать секунд все стихло. Пегие тела лежали, переплетясь друг с другом, абсолютно неподвижные.
Туман хроностазиса начал рассеиваться, и Шрю прогнал его последние остатки заклинанием. Кирдрик пришел в чувство и зарычал. Дерве Корим зашаталась и коснулась побледневшего лба, так что Шрю пришлось ее подхватить.
— Что-то было в золотом игристом? — спросила она.
— О да, — сказал Шрю. — Легкое недомогание может продлиться еще несколько часов, но серьезных последствий нам опасаться не стоит. Зелье в вине предназначалось для вполне определенной цели… это была древняя, но очень эффективная разновидность крысиного яда.
Меривольт хвастался, что у них осталось лишь двадцать два часа до конца света; Шрю и Дерве Корим потратили девяносто минут, помогая Шиолко, его сыновьям и пассажирам заливать водой еще не потушенные очаги пожара и обрабатывая ожоги тех, кто боролся с огнем. Больше всего на «Мечте Стересы» пострадали паруса — для которых имелась замена, — но требовались дни или даже недели на то, чтобы отыскать в трюме холст, раскроить его и провести замену, а также чтобы уложить новые доски палубы и корпуса вместо сгоревших и как следует их отполировать.
Потом чернокнижник, воительница и дайхак использовали еще два часа из оставшихся, чтобы перевернуть вверх дном загроможденные мастерские и личные покои Ульфэнта Бандерооза в поисках тюбика или банки с эпоксидным клеем. Шрю знал больше пятидесяти заклинаний связывания и склеивания, но для камня не было ничего лучше обычного эпоксидного клея.
Тюбик нашел Кирдрик — в самом нижнем выдвижном ящике из семидесяти, забитом какой-то подозрительной дребеденью эротического характера.
Шрю с необыкновенной аккуратностью приложил нос к лицу каменного трупа, вытер излишки клея и отошел. Дерве Корим сгорала от желания спросить, отчего это тело Ульфэнта Бандерооза тоже не имеет носа — ведь здесь-то Шрю не поработал долотом и молотком, — но решила, что загадки соединенно-разделенного пространства-времени с его двенадцатью узлами и потенциалами, коих существовало двенадцать раз по двенадцать, могут подождать до момента не столь критического с точки зрения времени. Реальность была такова, что этот труп Ульфэнта Бандерооза также обратился в камень и — по крайней мере, с того момента, как Шрю поработал каменотесом три недели назад, в другой части мира, — в самом деле оказался безносым. Дерве Корим с детства умела остро чувствовать важность момента — или, возможно, с той поры, как ее похитили из Силя и Дома Домбер, когда она была еще совсем юной.
Тело Ульфэнта Бандерооза из сланцево-серого сделалось гранитно-розовым, а потом медленно превратилось в живую плоть.
Хозяин Непревзойденной библиотеки и Всеобъемлющего собрания тавматургической мудрости
Великого Мотолама и предшествующих эпох сел, огляделся и нащупал на тумбочке свои очки. Надев их на нос, он уставился на двух людей и дайхака, которые пялились на него, и сказал:
— Ты, Шрю. Я так и думал, что это будешь ты… или, возможно, Ильдефонс или Риальто, называющий себя Великолепным.
— Ильдефонс похоронен заживо в куче дерьма, а Риальто покинул планету, — сухо сообщил Шрю.
— Ну что ж… — Ульфэнт Бандерооз улыбнулся. — Вот оно как вышло-то. Сколько у нас еще времени до того момента, когда библиотеки объединятся и миру придет конец?
— Хм… восемнадцать часов, плюс-минус полчаса, — сказал Шрю.
— Ммм… — протянул Ульфэнт Бандерооз с ухмылкой. — Чуть