Песни умирающей земли. Составители Джордж Р. Р. Мартин и Гарднер Дозуа стр. 373
там обменивал на комнату в трактире (и приличную пищу). Тибальт направлялся в Восторград, где должен был пройти Фестиваль грязи, приуроченный к началу сезона дождей, — в этом году они задержались на целый месяц (само собой, из-за сильных солнечных флуктуаций).
Рыбы в ручье, вытекающем из пещеры, были, конечно, безглазые, но в пищу годились. Выход таких рыб из темноты свидетельствовал о том, насколько тусклым стал обычный солнечный свет.
Искусственная мушка упала на воду около камня. Тибальт несколько раз дернул леску, чтобы избавиться от ряби.
Громадная слепая рыбина с громким всплеском заглотила мушку и ушла на дно. Используя гибкость удочки, Тибальт бросил рыбе вызов. В один миг безглазое создание оказалось на берегу и забило хвостом. Тибальт положил добычу в мокрый холщовый мешок к трем пойманным ранее рыбам и решил, что для обмена их теперь более чем достаточно.
Он намотал леску на удочку, нацепил мушку на удилище. Закинул тяжелый мешок за плечо и побрел в Восторград.
Фестиваль был в самом разгаре. Люди в праздничных нарядах танцевали под музыку множества инструментов или стояли, покачиваясь из стороны в сторону.
На тех, кто проникся празднеством по-настоящему, не было ничего, кроме набедренных повязок и корки грязи — или одной только грязи; они возвращались с мокрого спуска на холме и
из грязевой ямы под ним.
Тибальт воодушевился при виде примитивной системы водоводов, не дававшей спуску высохнуть. Возможно, дух Рогола Домедонфорса все-таки не исчез за долгие эры времени. Не все было отдано на откуп магии в эту последнюю эпоху. Под колдовскими трясинами еще теплилась тяга к науке и знаниям.
— КИ-ЙИ-ЙИ! — завопил кто-то на вершине мокрого спуска — и скользнул вниз по волнистой траектории, с каждой секундой ускоряясь и коричневея; вылетев пулей с конца спуска, человек в великом возбуждении и с выразительным шумом приземлился в яму, полную грязи.
По наблюдающей толпе прокатилось вежливое рукоплескание.
Тибальт уже обменял добрую часть улова (кроме одной рыбы — ее он оставил себе на ужин) на комнату в трактире. Сперва хозяин, седобородый толстячок, заявил:
— Мест нет, как и повсюду в городе.
Но стоило Тибальту выложить на стол содержимое мешка, как глаза трактирщика округлились.
— Прекрасный улов, — сказал он, — да и запасы на исходе, толпа уже неделю жрет все, что недостаточно быстро движется…
Толстячок потер подбородок.
— Есть комната служанки; сама она может отправиться домой и переночевать с сестрами. Этой рыбы хватит на… На сколько? Пусть будет две ночи. Договорились?
Они соединили руки, как в спортивной борьбе.
— Договорились! — сказал Тибальт.
Похвастать избытком одежды на теле юная красавица не могла.
— Добрые дамы! Отважные господа! — сказала она изумительно поставленным голосом. — Сегодняшним вечером вы впервые узрите своими глазами правдивую историю Солнца!
Она шагнула на расчищенное место перед колышущейся толпой, которая начинала оседать.
— Это чудо сотворит перед вами величайший маг нашего времени Рогол Домедонфорс-младший.
Дерзкий сценический псевдоним поразил Тибальта до глубины души. Единственный настоящий Рогол Домедонфорс жил много веков назад; он был последним человеком, посвятившим себя сохранению науки и технологии в эпоху, когда человечество скатилось в магию и суеверие.
В залпе пламени и клубах дыма появилась фигура.
— Я принес вам чудеса, — произнес человек, — которые познал в зеленом фарфоровом дворце, вмещающем в себя Музей человечества.