Пять Колодезей стр. 2
выписывал в воздухе круги.
Митя поднялся и уставился на Степу сияющими черными глазами.
— Вот ты и проспорил! Мы раньше тебя поспели, — задорно усмехнулся он.
Пашка недовольно буркнул:
— Где ты пропадал? Мы свистели, свистели, а тебя все нет. Давай живей, и ведро свое не забудь.
— Ладно. Сейчас.
Степа старался отвечать как можно равнодушнее, не выказывая своей радости. Ему предстоял первый в жизни рейс в открытое море. Берег он уже весь излазил и по бухте много раз на лодке катался, а вот в море еще не выходил. Наконец-то он отправляется в плавание! И не как-нибудь, а на самой настоящей морской шлюпке. Правда, без паруса. Но на веслах даже интереснее — вволю можно грести.
Вот только зря он уезжает, не предупредив мать. Она хватится, будет ахать, волноваться. И может еще подумать, что он подведет с водой.
Эти мысли на миг омрачили настроение Степы, он заколебался. Конечно, делать что-нибудь, не спросись или не предупредив, нехорошо. Но как хочется удрать тайком в море, где тебя поджидают всякие приключения и опасности! Упустить такой великолепный случай было бы, конечно, непростительной глупостью. К тому же и времени у него столько, что он успеет и порыбалить и вовремя вернуться к приезду водовозов. И Степа начал деятельно готовиться в поход.
В два прыжка он очутился у старого разрушенного сарая, где у него был свой потайной склад. Еще с вечера Степа припрятал там краюшку хлеба, ведро, наживу и удочку с сачком. Через минуту он уже шагнул в воду к лодке.
Что за вода! Теплая, как в ведре, которое полдня простояло на солнцепеке! А море! Сделав еще шаг, Степа остановился. Оно лежало перед ним тихое, бездыханное. Озаренное отраженным в облаках сиянием зари, оно горело и светилось нежно-розовым светом и в то же время, точно раковина изнутри, было покрыто мягким перламутровым блеском. На поверхности ни морщинки. Даже у берега волна уснула и не лизала песок. Не хотелось баламутить застывшую гладь, нарушать тишину и покой.
— Зевай, зевай! А кто концы отдавать будет?!
Капитанский окрик Пашки подстегнул Степу. Зайдя по колено в воду, он бросил в лодку сачок, поставил ведро, отвязал на корме канат, тянувшийся к береговому якорю, и кинул конец в воду. Заметив, что и Пашка уже успел отвязать канат на носу, Степа толкнул шлюпку, и она плавно пошла вперед, оставляя позади себя стоявшие у берега дочерна просмоленные рыбацкие байды. Он подпрыгнул, лег животом на корму и перевалился в лодку.
Только теперь, когда рука его легла на руль, колебания и сомнения сразу исчезли. Забыв обо всем, он как зачарованный смотрел на бестрепетное море, на скалы Черного мыса, покрытые сиренево-розовой дымкой.
Он уже воображал себя капитаном огромного корабля, пересекающего бесконечные пространства Антарктики. Корабль идет меж неизвестных таинственных островов, погребенных под вечными льдами. Быстрое течение несет навстречу гигантские айсберги, на пути то и дело попадаются подводные скалы, рифы, кораблю поминутно грозит опасность. Но он, Степа, уверенно лавируя, выводит корабль в открытое море.
Сердцу тесно в груди от счастья, Степа готов уже громко вскрикнуть, но, взглянув на Митю и Пашку, дружно работающих веслами, он вовремя спохватывается. Не к лицу настоящему моряку бурно выражать свои чувства. Как он