Библиотека

Пятая профессия стр. 157

Размер шрифта
-
+
Тема

по своей природе склонны к меланхолии. Это Савидж хорошо знал. Суровые обязательства, которым подвластны японцы в силу устоявшихся традиций, воспитали в них осторожность и сдержанность, они избегали услуг со стороны других людей, чтобы не чувствовать себя в долгу перед ними или ненароком кого-нибудь не обидеть. В древние времена, как явствовало из книг, японец не всегда решался указать прохожему на оброненный кошелек, потому что, в соответствии с тогдашним представлением о чести, обронившему кошелек полагалось вознаградить своего доброжелателя суммой, значительно превышающей содержимое кошелька. Нечто похожее Савидж отыскал в одной из старинных хроник, где говорилось о человеке, который упал с лодки в реку и начал тонуть. Люди, гулявшие на берегу, не обращали на него ни малейшего внимания. Иначе спасенному человеку пришлось бы всю жизнь платить своему благодетелю за спасение до тех пор, пока ему самому не посчастливилось бы спасти своего спасителя или же умереть, как предназначили ему боги, швырнув в реку и не позволив никому вмешиваться в божественный промысел.

Совесть и чувство долга определяли поведение японцев. Они безоговорочно следовали кодексу чести, который порой оказывал на них гнетущее воздействие. И тогда ритуальный суицид — сэппуку — оставался единственно возможным выходом из положения.

В результате своих изысканий Савидж понял, что подобные свойства души присущи лишь избежавшим влияния западной цивилизации японцам, отвергнувшим американскую культуру, наводнившую Японию после войны вместе с оккупационными войсками. Но Акира производил впечатление человека неразвращенного и, несмотря на отменное знание Америки и ее культуры, истинного патриота Страны Богов. И все же скорбь в его глазах очень уж отличалась от традиционной японской меланхолии. Печаль проникла в сокровенные тайники его души. Такая мрачная, глубокая, черная — всепоглощающая. Как стена из черного дерева, непроницаемая для эмоций. Савидж ощущал ее почти физически. Она заполнила собой весь «плимут».

Глава 8

В одиннадцать вечера проселочная дорога, вьющаяся среди окутанных тьмою гор, привела их к городку под названием Мэдфорд-Гэп. И снова Камити с Акирой обменялись несколькими репликами на японском, и Акира опять наклонился вперед, к Савиджу.

— На главном городском перекрестке, пожалуйста, сверните налево.

Савидж повиновался. Удаляясь от огней Мэдфорд-Гэпа, он помчался по узенькой, извилистой дороге, надеясь только на то, что навстречу им не мчится какая-нибудь машина. На обочине кое-где можно было припарковаться, но весенняя оттепель утопила эти несколько естественных парковок в грязи.

Машину с обеих сторон обступали разлапистые деревья. Дорога круто пошла вверх, виляя из стороны в сторону. Фары «плимута» высвечивали лежащие на обочинах белоснежные сугробы. Минут через десять дорога выровнялась, а крутые повороты стали мягкими и плавными. Впереди и

сверху, над лесом, Савидж заметил какое-то свечение. Проехав сквозь открытые ворота, он развернулся и, обогнув груду булыжников, выехал наконец на огромную поляну. Сады под паром; прожекторы выхватывали из темноты дорожки, скамейки, кусты. Но внимание Савиджа привлекло жуткое, выплывающее словно из небытия или страшного кошмара здание.

Поначалу он было решил, что здесь не одно здание, а несколько: одни из кирпича, другие из тесаного камня, третьи из бревен. Все разной высоты: пять этажей, три, четыре. Каждое в своем стиле: современный жилой городской дом, пагода, замок, шале. Одни строения были прямоугольные, другие — округлой формы. Трубы, башенки, фронтоны и балконы дополняли странную архитектурную

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.