Библиотека

Пятая профессия стр. 189

Размер шрифта
-
+
Тема

них нередко получается «прииз» вместо «плииз» или «Ховалд» вместо «Ховард». Акира обладал безупречным произношением.

Савидж кивнул и, следуя полученным указаниям, съехал с шоссе. Слева от плавательного бассейна был щит с табличкой «ЗАКРЫТО». Из-за ремонтного вагончика появился лысеющий человек в спортивном костюме, оглядел машину и, увидев на заднем сиденье двух японцев, поднял с тротуара небольшой кейс.

Этот кейс — металлический, с цифровым замком — был точной копией того, с которым Камити вышел из самолета.

— Пожалуйста, — снова обратился к Савиджу Акира, — возьмите кейс моего господина, выйдите из машины и обменяйте его на кейс, который в руках у этого человека.

Савидж выполнил приказ.

Вернувшись, он подал кейс своему принципалу.

— Хозяин вас благодарит, — сказал Акира.

Савидж, пораженный столь, странной акцией обмена кейсами, наклонил голову.

— Мой долг услуживать вам. Аригато.

— Мой хозяин высоко ценит вашу отменную вежливость.

Глава 7

Возвратившись на автостраду № 80, Савидж взглянул в зеркало заднего обзора, проверяя, не висит ли кто-нибудь на «хвосте». Машины, ехавшие сзади, все время менялись местами. Отлично.

Было уже темно, когда «плимут» пересек обозначенную горами границу между Нью-Джерси и Пенсильванией. Фары встречных машин позволяли Савиджу изучать своих пассажиров в зеркальце.

Принципал казался спящим, челюсть отвисла, голова запрокинута назад, глаза закрыты, хотя вполне возможно, он медитировал.

Но Акира сидел настороже, выпрямившись, в строгой позе. По его лицу, как и по лицу его хозяина, невозможно было догадаться, что у него на уме. Черты стоические, невозмутимые.

В то же время в его глазах была такая неизбывная печаль, которой никогда не видел Савидж. Для любого, мало-мальски знакомого с японской культурой, подобное умозаключение показалось бы наивным, потому как все японцы по своей природе склонны к меланхолии. Это Савидж хорошо знал. Суровые обязательства, которым подвластны японцы в силу устоявшихся традиций, воспитали в них осторожность и сдержанность, они избегали услуг со стороны других людей, чтобы не чувствовать себя в долгу перед ними или ненароком кого-нибудь не обидеть. В древние времена, как явствовало из книг, японец не всегда решался указать прохожему на оброненный кошелек, потому что, в соответствии с тогдашним представлением о чести, обронившему кошелек полагалось вознаградить своего доброжелателя суммой, значительно превышающей содержимое кошелька. Нечто похожее Савидж отыскал в одной из старинных хроник, где говорилось о человеке, который упал с лодки в реку и начал тонуть. Люди, гулявшие на берегу, не обращали на него ни малейшего внимания. Иначе спасенному человеку пришлось бы всю жизнь платить своему благодетелю за спасение до тех пор, пока ему самому не посчастливилось бы спасти своего спасителя или же умереть, как предназначили ему боги, швырнув в реку и не позволив никому вмешиваться в божественный промысел.

Совесть и чувство долга определяли поведение японцев. Они безоговорочно следовали кодексу чести, который порой оказывал на них гнетущее воздействие. И тогда ритуальный суицид — сэппуку — оставался единственно возможным выходом из положения.

В результате своих изысканий Савидж понял, что подобные свойства души присущи лишь избежавшим влияния западной цивилизации японцам, отвергнувшим американскую культуру, наводнившую Японию после войны вместе с оккупационными войсками. Но Акира производил впечатление человека неразвращенного и, несмотря на отменное знание Америки и ее культуры, истинного патриота Страны Богов. И все же скорбь в его глазах

очень

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.