Пятая профессия стр. 96
царстве многочисленных лавочек. Несмотря на вновь сгустившийся смог Савидж сумел уловить запах готовящегося неподалеку шиш-кебаба, тут же сменившегося ароматом свежесрезанных цветов. Крикливые продавцы жестами приглашали покупателей, на все лады расхваливая свой товар: самодельные коврики, изделия из кожи, горшки и чугунки, серебряные браслеты и медные урны. Он пробрался сквозь лабиринт узеньких переулков, заскочил в какой-то подъезд, убедился, что «хвоста» за ним нет, и, миновав таверну, вошел в лавчонку, торговавшую мехами для вина.
Внутри на потолочных балках висели грозди мехов, источавших сильный, но приятный запах. Проходя под ними, Савиджу пришлось наклонять голову, и в результате он неожиданно для себя оказался возле прилавка,
за которым стояла дородная женщина.
Познания Савиджа в греческом были весьма скудными. Поэтому он заговорил выученными наизусть фразами.
— Мне нужен специальный товар. Мехи для вина совершенно особого рода. Если ваш уважаемый хозяин согласился бы уделить мне несколько минут своего драгоценного времени…
— Ваше имя? — спросила женщина.
— Пожалуйста, скажите ему, что оно означает качество, противоположное «кротости».
Она почтительно поклонилась и прошествовала вверх по лестнице. Несколько секунд спустя женщина вернулась, жестом предложив Савиджу следовать за ней.
Пройдя мимо ниши, в которой сидел давно небритый мужчина с обрезом, внимательно оглядевший посетителя, Савидж поднялся по лестнице и оказался перед открытой дверью, которая вела в комнату, совершенно пустую, если не считать стола, за которым восседал мускулистый человек, наливавший в стакан прозрачную жидкость.
Когда Савидж вошел, хозяин комнаты воззрился на него с таким видом, будто его визит явился для него полной неожиданностью.
— Уж не привидение ли это?
Человек этот был греком, но говорил по-английски.
Савидж ухмыльнулся.
— Может быть, ты меня не знаешь?
— Неблагодарный негодяй, не показывавшийся столько времени, я уж позабыл, что ты когда-то звался моим приятелем.
— Дела, дела…
— Эти твои дела не иначе, как выдумка.
— Нет, все обстоит именно так. Но теперь я смогу отчасти восполнить свое долгое отсутствие.
Савидж выложил на стол греческий эквивалент десяти тысяч американских долларов. Раскладывая купюры, он покрыл ими круглые отметины, оставленные наполнявшимся регулярно стаканом. Запах лакрицы — напиток узо готовился с добавлением аниса — витал в комнате.
Грек заметил взгляд, брошенный Савиджем в сторону бутылки.
— Может быть, соблазнишься?
— Ты ведь знаешь, что я пью крайне редко.
— Ну, этот недостаток вполне простителен.
Грек выкатил грудь колесом и залился веселым смехом. Видно, спиртное на него не действовало, а узо, подобно формальдегиду, сохраняло его тело в неизменном виде. Тщательно выбритый, с безупречной стрижкой, с ухоженными черными волосами, он отхлебнул из стакана, поставил его на стол и занялся деньгами. Его смуглая кожа излучала здоровье.
И все-таки, пересчитывая деньги, он казался озабоченным.
— Слишком щедро. Чрезмерно много. Ты озадачил меня.
— Ко всему прочему, тебя ждет подарок. Не позже чем через час, если ты согласишься добыть необходимую мне информацию, тебе доставят бочонок самого лучшего узо.
— Действительно лучшего? Ты ведь знаешь мой вкус?
— Конечно, знаю. Но я взял на себя смелость выбрать редчайший сорт.
— А именно?
Савидж назвал.
— Ну, это уже чрезмерно щедро.
— Воздаяние за талант.
— Как говорят в вашей стране, — грек снова отпил из стакана, — ты и полицейский, ты и джентльмен.
— Бывший полицейский, — поправил его Савидж. Сам он ни за что не сообщил бы о подобном факте