Библиотека

Пятерка Мечей стр. 635

Размер шрифта
-
+
Тема

их семья считалась благополучной. Собственно, так оно и было. Что она теперь скажет подругам и родителям? Почему мужу стало наплевать на нее? Брошенная жена! Она не хотела, чтобы о ней так говорили, обсуждали ее семейную драму. А ведь будут! Будут судачить на все лады, обсасывать пикантные подробности, злорадствовать! Некоторые подруги давно ей завидовали, – ее достатку, связям, положению в обществе. Теперь, небось, порадуются, когда узнают… А что они могут узнать? Виталий из семьи пока не уходит… Вот именно, что пока!

Эля почувствовала, как у нее снова начинается эта ноющая боль в желудке: сначала почти незаметная тошнота,

постепенно переходящая в ощущение спазма и сжатия. Она с трудом допила чай. Супруги доедали свой завтрак в полном молчании.

Князев ушел на работу, даже не взглянув на жену, которая стояла в прихожей и ждала, пока он оденется. Он будто стремился поскорее вырваться за пределы квартиры, чтобы не видеть ее укоризненного лица, поджатых губ. Князев чувствовал груз вины, который он не желал нести и который давил ему на сердце смутной тяжестью. Там, за дверью, он станет свободным, вольным, как ветер, который летит, куда хочет.

Внизу Виталия Андреевича уже ждала служебная машина. Он посмотрел на разлитый вокруг сиреневый рассвет, вдохнул полной грудью и бодрым шагом подошел к автомобилю. Привычный путь на работу показался ему путешествием по зачарованному городу, укрытому снегами, переливающемуся акварельными тонами в бледном свете утра. Воздух, насыщенный туманом, окутывал романтической дымкой дома, бульвары и мосты, которые казались оторванными от земли и будто парящими в серебре и позолоте поднимающегося на востоке солнца.

Князев вспомнил, как Анна всегда восхищалась изящной и строгой красотой Санкт-Петербурга, словно вычерченного гениальным и точным карандашом Растрелли. Мысль о госпоже Левитиной сразу лишила его покоя, а петербургское утро присущего ему очарования. Виталию Андреевичу нестерпимо захотелось позвонить Анне. Он знал, что в это время она еще спала, или лежала с открытыми глазами, любуясь утренним светом, проникающим через лиловые шторы. Ну и что? Он скажет ей, как он любит ее, как каждый миг без нее превращается в тоскливую пустоту безвременья… Эх, да разве Анна станет его слушать?! Она снова безжалостно напомнит ему о том, что они оба свободны, – он и она, – и что никто не имеет ни на кого никаких прав. Князев заскрипел зубами. Проклятая свобода! Он уже забыл, как только что, пытаясь вырваться из пространства Эли и своих прошлых обязательств, которые утратили смысл и стали невыносимо тягостными, считал свободу своим неотъемлемым правом, на которое никто не смеет покушаться!

Что же такое эта свобода? И почему люди то стремятся к ней, то неистово ее отвергают? Отчего отсутствие ее в одном случае естественно и желанно, а в другом вызывает бешеный протест?

Князев был не мастер философских раздумий. Непонятная сеть, в которую он угодил ненароком, изменив своим жизненным принципам и поддавшись жажде удовольствий, опутала его. Ее широкие, но крепкие ячейки давали возможность жить, дышать, и даже просовывать наружу то руку, то ногу, то голову. И только вырваться оказалось не под силу. Виталий Андреевич вдруг ощутил проснувшееся в нем чувство пленника, – варвара, прикованного за железный ошейник к обозу римского легиона. Там, далеко, на зеленых, душистых равнинах скачут его

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.