Пятерка Мечей стр. 677
большими и страстными, а лицо покрывалось горячим румянцем.
– Спасибо, хорошо, – бормотал Фаворин, стараясь проскользнуть мимо Изабеллы Юрьевны в свою квартиру. Он был счастлив, когда ему удавалось проскочить незамеченным. Настойчивый интерес госпожи Буланиной к его скромной персоне вызывал у музыканта недоумение и робость.
Супруги Авдеевы держались в стороне от событий. Людмила Станиславовна целыми днями пропадала на работе, ее муж тоже приходил поздно. Все новости они узнавали последними, в основном, у Динары, с которой жили дверь в дверь.
Сама же Дина Лазаревна пребывала в глубочайшей депрессии. Она почти не спала, раздумывая, как выпутаться из ужасного положения. Нежданно-негаданно,
ее новое занятие, которое сулило развлечения и доход, обернулось каким-то необъяснимым кошмаром. Все меры, предпринятые ею, не дали результата. Господин Вольф не отвечал на телефонные звонки. Он то ли уехал, то ли отключил телефон… Квартира Альшванга вызывала у Динары суеверный страх. Треск рассыхающихся полов, шорохи и стуки наверху приводили ее в ужас. Она посоветовала Анне Григорьевне продать квартиру как можно скорее.
Бедная женщина все еще находилась в шоке, оплакивая любимую дочь. Но к словам Динары отнеслась с пониманием.
– Проклята эта квартира! – шепотом сообщила она цыганке. – Не знаю, кем, но проклята! Лизонька мне говорила… а я ее не слушала. Думала, это все болезнь ее! А выходит, она была права. Поверьте, Дина Лазаревна, – я теперь там сама ни на минуту одна не останусь! Особенно ночью… Так и кажется, что кто-то кругами ходит и мается, стонет или вздыхает…точно не разберешь. И платье по полу шуршит… Аж жуть берет!
Берта Михайловна помогла соседке написать объявления о продаже и расклеить, где только можно. Через пару дней в театральный дом начали ходить покупатели. Район был расположен близко к центру города, дом поражал старинной основательностью, простотой форм и большими внутренними помещениями. Квартира Альшванга, огромная, отлично отремонтированная, с высокими потолками и просторной ванной производила на покупателей впечатление. Цену за нее Анна Григорьевна просила немалую, но вполне приемлемую, если учесть метраж и расположение дома. Люди приходили, смотрели, восхищались, и… уходили. Никто пока реально не собирался приобретать злополучную квартиру.
– Вы, голубушка, к маклеру обратитесь, – советовала Берта Михайловна Эдер, к которой временно переселилась Анна Григорьевна. – Он быстрее все это сделает. Придется, конечно, заплатить ему за услуги, но зато вы не будете знать никаких хлопот!
Николай, сын старой актрисы, явно тяготился присутствием постороннего человека в квартире, и Анна Григорьевна предложила молодому человеку пожить пока у нее.
– Там никого нет, тихо, спокойно… два телевизора, – в комнате и на кухне, – так что отдыхайте, Коля, сколько хотите! Вот вам ключи и чувствуйте себя, как дома!
Он согласился. На утро следующего дня Берта Михайловна встала рано, как всегда, и вышла на лестничную площадку. Ее привлекло кошачье мяуканье.
– Ах ты, господи! Что ж это Изабелла за своим Яшкой не смотрит?! – возмутилась она.
В углу, на плетеном коврике, который она постелила для своих полосатых питомцев, разлеглась персидская кошечка господина Фаворина, рядом с которой, нежно мяукая, примостился Яшка.
Берта Михайловна растерялась. Пока она соображала, как ей поймать персидскую красавицу, чтобы та не рванула в подвал вместе со своим полосатым кавалером, в квартире Альшванга распахнулась дверь и оттуда, всклокоченный, с выпученными от страха глазами, выскочил