Библиотека

Пятницкий стр. 2

Размер шрифта
-
+
Тема

полемистов и пропагандистов партии. Так было в подполье, так осталось, как он полагал, и теперь, когда он стал одним из секретарей Исполкома Коминтерна.

Что-что, но «технику» он действительно знал назубок и в этом вопросе без ложной скромности считал себя крупным специалистом. Организация транспорта большевистской литературы в Россию, подготовка и посылка людей из-за границы в Россию и из России за границу с бременем тяжкой личной ответственности за их безопасность, создание подпольных типографий, нелегальных явок, подготовка необходимых документов, разоблачение провокаторов — вот она, довольно многогранная «техника» партии, целые десятилетия находившейся в глубоком подполье.

И нет надобности скрывать, кое-что из своего богатого опыта конспиратора он использует и теперь, руководя организационной деятельностью Исполкома. И именно поэтому не было никакой необходимости так превозносить его… «Делаю лишь то, что умею делать, и не вижу смысла трубить в трубы и бить в литавры по случаю того, что мне исполнилось пятьдесят лет». Пришла забавная мысль: по ошибке на аплодисменты публики выволокли не премьера-тенора, а этого… Как их там называют… который поднимает и опускает люк, свергая сатану в преисподнюю, устраивая ветры и снегопады, да, кажется, машиниста сцены.

Машинист сцены! Сравнение неожиданно понравилось ему самому, и Пятницкий коротко расхохотался. Смех его, резкий и высокий, напоминал тревожный клекот.

И все же,

положа руку на сердце, он не мог осудить их, старых боевых своих друзей, подписавших приветствие. Взять того же Белу, или старика Катаяму, или Пика! Не один пуд соли съеден с ними. Привыкли понимать друг друга с полуслова. Спорили, понятно, ругались, но только по принципиальным вопросам и никогда не держали камня за пазухой.

Пятницкий знал их всех: с присущими каждому человеку слабостями, не раскрытыми еще возможностями, неожиданными порывами души… Знал, кто на что способен: кому положено первому идти в лихую кавалерийскую атаку — да, друг мой Бела, это прежде всего относится к тебе! — а кому сидеть в окопах, пусть по пояс в ледяной воде, под жестоким обстрелом, дни и ночи напролет — и все равно не сойдет с места, не дрогнет, выдержит… Знал их всех, пожалуй, так хорошо, как себя самого!

В Коминтерне имели хождение легенды о его исключительной проницательности. Будто бы достаточно Пятницкому поговорить с глазу на глаз с каким-нибудь функционером, и будь тот немцем, французом, ливанцем, хоть самим чертом, а секретарь Коминтерна уже знает, на что он способен, какое поручение в состоянии выполнить, и уже навсегда спрячет случайного собеседника на одну из полочек своей цепкой, натренированной памяти.

Конечно, преувеличение! Некоторый жизненный опыт, двадцать лет партийной работы в подполье, и ничего больше…

Пятницкий хотел было отложить газету, но еще одна заметка привлекла внимание. И светлые ястребиные глаза его затуманились, потемнели… «Привет старому другу, закаленному большевику». Это Надежда Константиновна. Только она может писать так просто и душевно… И сразу же привычная неизбывная печаль сжала сердце.

Восемь лет прошло, а будто вчера это было. Он стоял у гроба того, кто был создателем и вождем III Коммунистического Интернационала, кто привел народы России к тому памятному дню, когда на заседании Петросовета рабочих и солдатских депутатов можно было сказать: «Рабочая и крестьянская революция, о необходимости которой все время говорили большевики, совершилась». У гроба… А всего

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.