Пятое измерение (авторский сборник) стр. 3
конца не будет, — осуждающе произнес Рани. — Знаешь что, — обратился он к Аро, — расскажи-ка еще, как космогаторы беседуют с волновиками.
Он явно издевался, потому что волновики — это мифические формы существования электромагнитных волн, которые, появляясь в виде удивительных голосов, призывов, а то и категорических приказов изменить курс ракеты, слышались космогаторам во время их одиночных полетов. Согласно легенде, тот, кто следовал их советам, погибал.
После слов Рани наступила тишина и стало слышно, как за окном во мраке стрекочут цикады. Совершенно неожиданно заговорил Ван Эйк.
— Ты упомянул о волновиках. Я знал космогаторов, которые клянутся, что волновики и в самом деле существуют. — Он на минуту замолчал, и я подумал, что голос у него теплый и глубокий, как у трансформаторов под током. — Будь я более доверчив, — продолжал он, — я мог бы даже поклясться, что встретил волновика. Собственно, я до сих пор толком не знаю, что об этом думать…
Я внимательно смотрел на него. Нет, он определенно не относился к разряду людей, способных высосать из пальца что-нибудь подобное. К тому же такие истории обычно сочиняют для слушателей, а мы… Нет, вряд ли он стал бы что-нибудь придумывать ради нас.
— Если можешь, расскажи нам об этой встрече, — робким голосом попросила Вия.
Ван Эйк словно не расслышал. Его выцветшие глаза смотрели на нас равнодушно, будто и не замечая, как не замечали они тысячи звезд, окружавших ракету во время полета.
— Что ж, могу рассказать, — проговорил он наконец. — Хотя вы мне все равно не поверите. Те, кому я переслал рапорт, направили меня на обследование к психиатру; но вам я расскажу…
Это было почти три года назад. Я летел с Марса на Европу, третий спутник Юпитера, на большой, неповоротливой товарной ракете с грузом автоматических регенераторов воды для тамошних баз. Полет был несложный. Подойдя к спутнику, я направил ракету почти по касательной к кривизне поверхности планеты, погасил скорость и вышел на замкнутую круговую орбиту, обходя спутник в плоскости его экватора. Подо мной, освещенные лучами далекого солнца, проплывали белые равнины, окруженные амфитеатрами скал. Кое-где скалы собирались в горные цепи, а их вершины, покрытые белым налетом замерзших газов, вздымались на тысячи метров вверх, навстречу ракете, вызывая беспокойное дрожание стрелки альтиметра. Я пролетал над одной из глубоких впадин, чьи отвесные рваные склоны были прекрасно видны на нижнем телеэкране, и даже подумал, что сюда немыслимо добраться без ракеты-разведчика. И именно тогда шум в динамике утих, и я услышал слова:
«О… нет, это невозможно… — а потом крик: — Томми, спаси… мы погибаем!»
Столько было ужаса в этом
женском голосе, что я сразу подумал о трагедии, разыгрывающейся где-то здесь среди скал и пустоты. Когда я давал автомату команду возвратиться к впадине, исчезающей за горной цепью, руки у меня дрожали. Приемник, как всегда при подходе к спутникам, работал в широкой полосе, частот, и я не мог определить длину волны передачи. Я включил радарный искатель, который прощупал миллионы кубических километров пустоты и не обнаружил даже крупинки размером в горошину. Значит, то, что я слышал, происходило подо мной, среди скал на поверхности спутника. Однако я напрасно включил телеэкран на максимальное увеличение. Нигде ни корпуса ракеты, ни следа человека. А в моих