Пик интуиции стр. 119
ты белая и пушистая. В конце концов все присудят тебе. Бизнес, конечно, придется продать, и задешево. Но ты ведь об этом подумала, а, Варя? У тебя хватает недвижимости, да и за контрольный пакет акций кое-что дадут, – подруга сладко потянулась.
– Если мы сумеем доказать, что Веня уже не вернется, – тихо сказала Варя.
– Пройдет три года, и сможем. Мы с тобой все теперь сможем… Слушай, я еще часок в постельке поваляюсь, а? Ненавижу рано вставать.
– А я, как обычно, прогуляюсь, – еле сдерживая ликование, сказала Варя.
Они с Отто уже договорились об очередном свидании. Рыжий немец все больше влюблялся в свою белокурую Варью, как он ее называл. Имя Варвара ему не понравилось.
– Как? Вар-вар-ра? Нет, ты Варья… Варьюша… – в его голосе была нежность.
Что до Вари, то она еще ничего не решила. Сегодня ей опять было не по себе. Хорошо еще, что Марьяна была такой самоуверенной, считала, что полностью контролирует ситуацию. Будто Варя ее уже однажды не провела, когда увела выгодного жениха. Знает ведь Марьяна, на что способна подружка. Но думает, что здесь, на острове, у Вари связаны руки. А у нее уже родился план.
Если бы Леонидов был не столь дотошен, если бы Марьяна не оказалась столь настойчива, если бы не Отто с его нежностью… В общем, этих «если» было множество, и все они подталкивали Варю к мысли, что обман вскоре раскроется.
Но она еще на что-то надеялась.
…Они с Марьяной в очередной раз отправились в Сансет бар, смотреть пафосный мальдивский закат. Понтон у Азиатского ресторана, как всегда, облепили туристы. Романтики провожали очередной день, прожитый в сказке. Они, как зачарованные, смотрели на готовое погрузиться в океан царственное солнце. Медленно, будто нехотя, оно сходило со своего трона, волоча за собой багряную королевскую мантию и снимая на ходу сияющую корону. Свет постепенно мерк, парадные одежды дневного светила погружались в воду, чтобы с них смыло пыль и пот и наутро они могли бы засиять с новой силой. День угасал. Но наступали ласковые пепельные сумерки, еще долго хранящие тепло сгоревшего заката, а потом должна была прийти ночь, полная неги и душистой прохлады, похожей на черные шелковые простыни.
Варя с досадой увидела Татьяну с семейством. В руках у навязчивой дамы, разумеется, была фотокамера. Татьяна давила на кнопку не переставая.
«Она захлебнется в этих фотках», – со злостью подумала Варя. И тут вдруг поняла, откуда взялась эта злость.
К пирсу медленно подходила парусная яхта. Издалека не видно было изъянов, потрепанных парусов и облупившейся кормы, заходящее солнце подсвечивало яхту так, что она, казалось, парила над волнами. Картинка и впрямь была волшебной, как из сказки, и Татьяна захлебнулась восторгом:
– Боже! Какие кадры!
И забегала по понтону, ища лучший для съемки ракурс. Ее рыхлый, ленивый супруг тоже нацелил на яхту смартфон. Весь понтон словно ожил, ощетинившись палками для селфи. Туристы фоткались на фоне парусника и снимали на видео не переставая. Боже! Парусник на фоне заката! Символ романтики, мечта тоскующей души! Скажите, кого не заели серые будни? Сесть бы на этот корабль и уплыть далеко-далеко…
«Это конец, – устало подумала вдруг Варя. – Она вернулась. И Леонидов сегодня же об этом узнает. В крайнем
случае