Пилот на войне стр. 41
палубу.
— Фернандо!.. — тут я немного замялся, так как лезть обниматься было неловко, а простое рукопожатие не отвечало уровню эмоций.
— Я. Отойдем? — Предложил пилот и крепко потряс мою ладонь, положив вторую руку на предплечье.
Он не изменился. Разве что еще больше похудел, хотя у кого из нас в те дни получилось располнеть? А так: шикарная полувоенная униформа с нашивками DiR, щегольской зачес, эспаньолка и черные смешливые глаза.
— Прибыл на усиление. Господа Дитерхази и Родригес прислали меня в нагрузку к «Дюрандалям», чтобы контейнер плотнее набить!
— Вот кого я рад видеть, так это вас! Я тут совсем зашиваюсь с новобранцами! — Я улыбнулся и даже прижал ладонь к сердцу, чтобы усилить накал искренности.
Мы отошли в сторонку.
Фернандо в обрамлении сварочных искр, бьющих за его спиной из борта потрепанного «Горыныча», кратко расспросил меня о новостях и о жизни. Я рассказал, а потом поинтересовался, какого дьявола он здесь забыл.
— Сейчас здесь очень опасно. Клоны того и гляди нагрянут, — закончил я.
— А, ерунда. Я испытываю новую технику и могу гробануться каждый день, — отмахнулся Гомез. — К тому же, мне идут по контракту очень неплохие надбавки за риск. Или ты думаешь, что я к вам бесплатно? — Гомез подмигнул с отменным ехидством.
— Помню, помню. Цель жизни. Шале в Швейцарии, джакузи и две загорелые малышки с коктейлями? — Я засмеялся.
— Не в Швейцарии! На Корсике! И не шале, а пьяццо! — Поправил тот и добавил хрусталя в звон моей радости, как сказали бы клоны, чтоб их цирроз забодал.
После, когда он удалился, а лекция закончилась, меня отозвал Грузинский «на поговорить».
— Аккуратнее с Гомезом, — сказал Андрей. — Фернандо корчит свойского парня, но на самом деле он — стукач концерна. И вообще, стукач по призванию. Он тут за мной приглядывает, на предмет невосторженного образа мыслей. Контракт с DiR у меня еще не отработан! И, готов спорить, уже договорился с Особым Отделом. Будет вам, пилотам, личные
дела портить за малую мзду.
Да, инженер Грузинский пилота Гомеза не любил!
А мне что?
Я в концерне провел несколько увлекательных месяцев — там все на всех стучали, что ж теперь, кровью блевать? Кроме того, я не понимаю паранойи некоторых товарищей по отношению к ГАБ. Можно подумать, им нечем больше заняться, особенно здесь, на Восемьсот Первом парсеке, по сравнению с которым тюрьма сойдет за санаторий. А уж мое личное дело… знали бы вы, наивный товарищ Грузинский, что понапихали в него наши любимые органы!
Лично мне Гомез был по-человечески симпатичен. Во-первых, пилот классный, от Бога. Такие люди кончеными мерзавцами не бывают, по крайней мере, мне не попадались. Во-вторых, он напоминал мне Комачо Сантуша, отчего симпатии взлетали до черных небес.
Что еще было до начала Битвы Двухсот Вымпелов?
Еще были три вылета на охоту за ракетными мониторами. Два раза прогулялись — чисто как на уток по осени.
— Что-то клоны совсем мышей не ловят. — Сказала рация голосом Ибрагима Бабакулова — замкомэска И-02, когда мы упокоили очередную пару гаденышей в районе внешнего пояса астероидов и собрались домой на «Рюдзё».
— Им совсем не жалко мониторов, что ли, — согласился Бердник. — Дрянь корыта, конечно! Но ведь и они денег стоят!
— Помяните слово Егора Кожемякина, — включился еще один