Пилот на войне стр. 78
отличалась ни щепетильностью, ни чистотой намерений. Мистер Масс Грейв — обычный продукт пограничной среды. Много нас таких, и далеко не все сволочи. Кроме меня, естественно. Я себя к порядочным, или просто хорошим людям, отнести не могу. — При этих словах доктор поднял палец. — К сожалению, придется оставить обмен впечатлениями. К нам направляется молодой мистер Окленд, которому вовсе не стоит нюхать наше общее грязное белье.
— Согласен. Чертовски интересный вышел разговор. — Просперо нахмурился. — Слушай, Док, а что ты всю дорогу выражаешься, будто ты в обществе королевы, а не в пехотной казарме?
— Ах, простите, воспитание. — Ответил доктор и улыбнулся.
По возвращении в казарму их встретил донельзя мрачный Салман.
— На пару слов, Док.
Отошли.
— В чем дело, друг мой? — Поинтересовался Фарагут. — На тебе лица нет. Кто-то умер?
Он посмотрел по сторонам и рассмеялся собственной неловкой шутке.
Салман ухватил товарища за парку.
— Кончай ржать, Док. Командование отправляет нас и роту русского осназа на Бартель 2–4.
— Вот это поворот! — Восхитился доктор. — Знаково! Откуда начали, туда и возвращаемся… Но зачем?
— На Бартеле высадились клоны. Сам понимаешь, наверху боятся, как бы они там чего не выискали. Внутри остатков периметра. Иначе с чего такая честь этой занюханной дыре?
Салман дель Пино был прав, но не на все сто процентов. Так, приблизительно процента на тридцать два. Потому что не был стратегом и мыслил соображениями сугубо тактическими.
Во-первых, никто в армейских кругах не знал и не мог знать о Периметре Чавеса, где в свое время оборвалась военная жизнь майора… Майора имярек. Имя и фамилия тогда были другие.
В недрах ГАБ, конечно, переполошились, узнав, что на Бартеле 2–4 хозяйничают клоны. Уж очень соблазнительным куском могли стать секреты уничтоженного периметра. Вдруг что-то уцелело под молотом термобарических БЧ, вдруг что-то ускользнуло от внимания чистильщиков?
Во-вторых, система Бартель Два располагалась уж очень неудачно. Или удачно?
От нее до Фиваиды — один Х-переход для любого звездолета первого ранга. А Фиваида — это внутренняя территория ОН. Это даже не Синапский пояс, который, как ни крути — пограничье.
Фиваида — место, как говорят, двояковыпуклое. Система парной звезды — коричневый карлик Аида и оранжевая Феба.
С одной стороны, система критически нестабильна, так как красотка Феба может упасть на карлицу Аиду, последует термоядерный взрыв баснословной мощности и тогда всем незащищенным объектам вокруг — кранты. С другой стороны, коричневый карлик (всего семьдесят пять масс Юпитера) поставляет чистый тритий из верхних слоев атмосферы. А четыре газовых гиганта вокруг — массу разнообразного благородного газа.
Всё это богатство высасывают аэростатические платформы. На единственной твердой планете, Иокасте, продолжительность суток точно равна местному году. Иными словами, одна ее сторона всегда обращена к Фебе и там всегда день, а на другой стороне — всегда ночь. Вот на этой ее вечной ночной стороне прячется подземная база ВКС РД, защищенная от возможного термоядерного поджига Аиды всей толщей представительного астрообъекта. Иокаста — удобный перевалочный пункт между Восемьсот Первым парсеком и Тремезианским поясом.
Именно этот факт растревожил военных. Их явная тревога очень удачно совпала с тайной тревогой чекистов. Тем более, что на Бартеле 2–4 было куда как удобно накапливать силы для переброски на секретную оперативную базу «Цитадель» перед генеральным наступлением.
Вот он: