Библиотека

Пилот особого назначения стр. 22

Размер шрифта
-
+
Тема

нам ручкой, пересел на «Кирасир» и куда-то усвистал. Даже не позавтракал, я уж не говорю о койке. А о ней во всю ширь своих душ мечтали парни куда моложе и крепче физически.

«Дзуйхо» маневрировал по высокой орбите, наматывая прицельные витки, а его высокопревосходительство зашел к нам в трапезную, о чем-то посекретничать с Александрой. Он был опять в костюме и надраенных старомодных ботинках, выбритый, прямой и годный к употреблению.

— Товарищ Иванов! — Позвал его Степашин, откладывая вилку с изрядным куском омлета. — А что же покушать? Давайте к нам!

— Некогда, Лев! — Отмахнулся тот. — Время не ждет — на фрегате позавтракаю.

И убежал, если его манеру перемещаться можно назвать столь громким термином.

— Он вообще когда-нибудь спит? Ест? — Спросил боец осназа Щедролосев, который, не чинясь, сидел за командирским столом в офицерской столовой.

— Было дело… пару раз, — рассеянно отозвалась подошедшая Александра.

— Куда его понесло? — спросил Сантуш.

— Да, в самом деле, куда? «Левиафан» захватили, пиратов угомонили, все круто! — Поддержал Ревенко.

Александра ответила в том духе, чтобы мы кушали, отдыхали и набирались сил. За нас уже подумали — как-то так.

Два дня мы потратили на душеполезное дело. Пилили орбиту и атмосферу обтекателями наших «Горынычей», слётывая звенья и группу в целом.

Много наработаешь за два дня? Да, блин, «девочкины слезки», как говорила Алиса в Стране Чудес (безумную книжку эту, которую в России не переиздавали лет триста, я мусолил как-то пару дней на борту «Левиафана»). С другой стороны: «Маршировать лучше, чем разлагаться» — так говорил классик армейского летописания.

Кадры подобрались опытные, так что результаты не очень печалили. Налет часов, в том числе боевой, у всех был на уровне, да и «Горыныч» осваивать с нуля пришлось одному Сантушу.

Таким образом, я стал ведущим своего старшего товарища. Ревенко, наш летный командир, получил в ведомые Настасьина, а Кутайсов — Сеню Разуваева.

Между учебой мы болтали. Все — устало, а я — радостно. Потому что родной РОК-14, родная флотская казарма и родная флотская форма наполнили жизнь смыслом, а вашего неумелого повествователя — энергией.

После всего!

Друзья мои!

После суда военного трибунала! После унизительного для кадрового истребителя (пусть и недоделанного) прозябания в концерне «Дитерхази и Родригес»! После пыточного подвала «Эрмандады»! После постыдной работы на пиратов! С волчьим билетом!

Я!

Безобразная скотина!

Носил лейтенантские звезды (хоть и фуфлыжные), а меня носил наш русский военный флуггер! В то время как страницы моего личного дела носили запись: «От боевой службы отстранен пожизненно».

Вот это вираж биографии, правда?!

Когда я поделился своими мыслями с Комачо, тот, как обычно, полез за словом в карман и вынул оттуда мудрую фразу:

— Знаешь, Андрей… Создатель вообще такой шутник!

— Ого! Сам придумал?

— Только что.

— Не могу не согласиться.

Эта шутка Создателя сделала мне так хорошо, что я готов был целовать Иванова в отсутствующие ГАБовские погоны и безропотно снес бы имплантацию в череп не одной, а десятка миниатюрных бомб!

Бомбы, кстати, вшили. Маленькие такие штучки, размером с крупинку сахара. Не соврал Иванов.

Ну и Сашу я готов был целовать. И в погоны, и куда угодно. Да только она редко показывалась, а когда снисходила, всегда отгораживалась субординацией и казенным «вы».

Да, зацепила меня товарищ капитан, ох

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.