Пионерск (СИ) стр. 34
меня роскошные! — В общем, как я уже сказал, нашего парня зовут Денис, фамилия, вроде бы, Богомольцев, но это не точно. Знакомая фамилия, между прочим, откуда-то я ее слышал…
— Это все?
— Вот еще. Самое главное — мы теперь знаем, где он живет. Центральная аллея, первый поворот налево, третий домик вглубь. Домик зеленого цвета, крыша синяя, щипец желтый.
— Кто?
— Ну… фронтон. Торцовая часть крыши. Живет этот Денис один. Контактов с другими ребятами не поддерживает. Что, в общем, и неудивительно.
А ведь и правда дельный доклад. Парень умеет работать с информацией.
— Отлично! — я демонстрирую Семену белозубую улыбку. — Ты просто молодчина! И такой смелый! И умный!
Если бы цвет его лица увидел, скажем Тернер, он бы до конца жизни писал только закаты на Темзе.
— Осталось одно! — с энтузиазмом продолжаю я, плюхаясь на полку рядом с Семеном. В крошечные окошки стучится солнце и предупреждающие машут ветви берез и сосен — «не допусти ошибки, Славя!» — Встретиться с этим подлым Денисом и…
— И… — вопросительно тянет парень.
Честно говоря, я сама пока не очень представляю, что будет потом. В идеале Семен должен устроить безобразную драку, чтобы у меня были основания подтянуть охрану и выпроводить обоих нарушителей из парка. А мы бы тем временем придумали способ навсегда отвадить взломщика от наших девчонок. Равно как и проверить «хозяек» на вредоносное ПО. Кто знает, скольких он успел заразить?
— И разобраться с ним! — выбираю я самое общее определение. — Отучить делать гадости беззащитным девочкам!
Семен кивает с легким сомнением.
— Я думал, мы просто сообщим администрации, пусть дальше сами разбираются… Что мы сделать-то можем, одни, вдвоем…
Нет. Нет-нет-нет! Усилить натиск на весы принятия решений! Беспощадно усилить!
Я вздыхаю. Тяжело, глубоко и театрально — окружающим всегда нравится.
— Понимаешь, Сёма… я бы согласилась с тобой, будь этот Денис простым хулиганом. Кинуть в товарища по отряду гнилое яблоко, отобрать у малыша пирожок после обеда, угнать с
причала лодку и утопить ее за островом… Это укладывается в традиционные возрастные и поведенческие схемы. Неприятно, но отнюдь не смертельно. Жестокость и ограниченность — традиционные рецессивные качества, почти безвредные с эволюционной точки зрения.
Делаю паузу. Вокруг ни души, только шум деревьев да шепот облаков. Пахнет старым, потемневшим от времени деревом и тишиной.
— Но этот парень не жесток и не ограничен, — продолжаю я. — Он умен, зол и любит творить обычное, неприкрытое зло — просто потому, что может. И нет времени ждать, пока взрослые там что-то сообразят и решат, и нельзя больше это терпеть… Нельзя, понимаешь? Это как… побуждение, как голос изнутри, четко говорящий, что нужно что-то сделать… Нужно!
— Даже не знаю, Славя.
У парней это означает «нет», я проверяла. Получается, мягкий, как глина, и податливый Семен не хочет делать то, что делать нужно. То, что я должна заставить его сделать. То, что нужно Ольге, мне, лагерю. Всему «Совенку». Простое действие, можно сказать, элементарное.
Но он не хочет. И я использую секретное оружие. Оно есть у любой девушки, если только та не полная и законченная идиотка. Впрочем, у полных идиоток оно тоже есть.
— Семен… — я делаю романтический полуоборот, чтобы рубашка натянулась посильнее. В глазах мольба. Губы словно просят поцелуя. Наши лица совсем