Пирамиды богов стр. 122
ярой сторонницей Карлоса Ибаньеса Дель Кампо. Дважды президент Чили в тридцатые и пятидесятые годы. Он позиционировал себя сторонником простых людей и борцом против олигархов, поэтому перед последними президентскими выборами избрал своим символом швабру. Этим он хотел показать свою решимость вымести всех коррупционеров из президентского дворца Де Ла-Монеда.
— Швабра и монета, — воскликнула она.
— Именно. Это указатель на дворец Ла-Монеда.
— Карл спрятал документы в президентском дворце? И как ты планируешь туда попасть?
Марио запнулся.
— Это уже много лет не дворец сеньора, — заговорил бородатый таксист. — Туда с начала двухтысячных водят экскурсии.
— Откуда Карл Смит тридцать лет назад мог знать, что откроются экскурсии? Да и кто бы его пустил туда?
— Я не знаю всех ответов. Но уверен, что мы на один шаг опережаем Филиппа Нойманна. Все что я хочу сейчас — это сделать этот шаг. Наше преимущество мы сможем использовать, чтобы освободить Рамона.
Анна отвернулась к окну и не ответила.
Автомобиль мчался по знаменитому шоссе Костанера Норте, ведущему прямо к центру города, где располагался президентский дворец. Горизонт опоясывали хребты андских гор. Как гигантские рожки с мороженным они величественно тянулись к небу, всем своим грозным видом показывая — кто главный на этой земле. Спор между природой и человеком оказался с треском провален последним. Невысокие лачуги из дерева и хрупкого кирпича, как насмешка усеяли подножия самой длинной горной цепи на планете. Человек испокон веков гордился тем, что победил природу, подчинил своей выгоде. Леса, океаны и поля слишком слабые соперники, где человек давно занял позицию льва. Что ни говори о горах. Там правят камень и холод, по настроению которых человек живет или умирает.
Таксист выскочил с шоссе, проехал еще несколько кварталов и вероломно припарковался у края забора президентского дворца.
— Быстро, быстро, быстро! Тут нельзя парковаться, — ахнул таксист, убирая оплату в карман.
Марио и Анна обошли забор и оказались на придворцовой площади, покрытой газонами зеленной травы с вымощенными дорожками, устремленными с разных концов к центральному кругу.
— Площадь революции, — объяснил Марио. — У меня до сих пор дома полно открыток, привезенных бабушкой. Как тут все изменилось. Раньше параллельно дворца проходила дорога, а вот здесь были фонтаны.
— Ближе к делу. Что теперь? — занервничала Анна.
Марио опустил на нее взгляд и улыбнулся.
— Пойдем на экскурсию.
Они прошли через высокие деревянные ворота, с боков охраняемые четырьмя парами колонн. С воздуха дворец напоминал огражденную с четырех сторон крепость с большим двором в самом центре для приема высоких гостей.
— Я договорился, нас возьмут в американскую группу, — шепнул Марио на ухо Анне, пока она
осматривала огромные настенные часы из дуба. — Пошли.
Они присоединились к группе туристов из десяти человек. Не нужно быть экспертом в области этнографии, чтобы безошибочно определить национальную принадлежность этих толстяков.
— Прошу вас за мной господа, — заговорил с легко заметным акцентом экскурсовод, резко выделяющийся из толпы своей худобой. — Разрешите представиться, меня зовут Нестор Мартинес Басилио Гарсия, но вы можете называть меня просто Нестор Мартинес Басилио Гарсия, — все засмеялись. — Шучу господа, просто Нестор. Мы находимся в жемчужине нашего города — президентском дворце Ла-Монеда. Изначально в конце восемнадцатого века его архитектор Хоакин Тоеска создавал его для размещения монетного двора. Отсюда и пошло его название. Только в