Пирамиды богов стр. 136
Рамирес.
— Ты его знаешь?
— Он моим помощником был, когда мы исследовали мраморные пещеры в Чиле-Чико. Смышлёный парнишка.
— Это точно. Мы в последние годы редко общаемся. Он не захотел в Испанию переезжать.
Джо погрозил указательным пальцем.
— Он мне много хорошего про тебя рассказал. И надеюсь, ты не подведешь. Я верю в дела, а не в красивые слова. А когда ты в пещере самое главное — это доверие партнеру. Будешь держаться за мной, потому что я больше никого здесь не знаю.
Марио огляделся. Убедившись в отсутствии рядом людей, он шепотом обратился к Джо:
— Сеньор Нойманн настаивал, чтобы русский. Тот что с рукой шел первым.
— Ты слышал, что он сказал на брифинге? Я руковожу группой. А, значит, сам буду решать, кто и за кем следует. Я не пущу вперед молочного дилетанта. Если он застрянет, вся группа окажется в ловушке. Однорукий за тобой пойдет. Будешь за него отвечать.
Марио кивнул.
— Эй, хочешь, покажу кое-что, — Джо вытащил из рюкзака фонарь. — Это ручная фара. У меня мастерская в Сантьяго. Сам собрал. Здесь почти сотня мощных светодиодов, — Джо хлопнул в ладоши, и фонарь зажегся ярким светом. Марио прикрыл глаза рукой. — Электронный выключателем с управлением по хлопку. Я называю его солнце-фонарь. Крепишь на стену в пещере и получаешь дневное освещение в базовом лагере. Здорово, правда?
— Да, от такого можно ослепнуть.
— Может, когда брошу лазить по пещерам, стану продавать такие фонари и заработаю кучу денег.
Марио кивнул.
Джо скривил лицо и направился к Суаресу, с возмущением по поводу неудачной экипировки солдат. Майор отказывался надевать комбинезон и запретил своим подчинённым. Вместо этого, он нацепил на себя тяжеленный бронежилет.
Сняв сумку с отсохшего плеча, Марио переложил содержимое в свой новый рюкзак. Чтобы все поместилось, пришлось пожертвовать ручным фонарем и тремя сухими пайками. Главное чтобы Джо не заметил, иначе его ждет скандал и долгая мучительная лекция о безопасности.
Марио еще раз проверил давление в капсулах и сравнил с тем, что должно быть по инструкции. Все совпало идеально.
В последнем разговоре с сеньором Нойманном он решил, что отныне станет вести себя более самостоятельно. У начальника хватало своих заморочек, а он чуть было не сорвал всю операцию своим нерадивым бунтом. Больше такого не повториться.
Закрывая глаза, он до сих пор видел перед собой тот тяжелый взгляд Анны. С тех самых пор они больше не разговаривали. Анна проводила все время с русским и отказывалась даже смотреть в его сторону. Конечно, Марио признавал, что существенно уступал молодому парню в красоте, величине мышц на сантиметр
тела и не имел таких выразительных голубых глаз. Но все же, он не менее достоин, бороться за ее сердце. Тогда, в самолете, он видел интерес к себе. Это не было притворством. Они говорили на одном языке и понимали друг друга с полуслова. Разве не так происходит у родственных душ? Русский будет петь ей песню под окном и читать стихи? Такому как он только и нужно, что воспользоваться ею, а потом избавиться как от грязных носков. Марио не такой. Он готов ради нее на все. Просто пока она еще не созрела, чтобы это осознать. Ее разум затуманен болью из-за смерти брата. Это пройдет.