Пиранья. Бродячее сокровище стр. 101
покупатель, так что мы равноправные партнеры, а? И доли наши должны быть равны.
– Вы так уверенно мне это предлагаете... – хмыкнул Мазур.
Агирре усмехнулся:
– Неужели я вам предлагаю нечто неизвестное прежде американцу, противоречащее его системе ценностей? Это бизнес, Джон. Это великолепный бизнес. Разве эти микросхемы украли лично у вас? Быть может, у вашего папы или у вашей собственной фирмы? Какие глупости! Вы – такой же наемный служащий больших боссов, как и я. Что вы получите, если представите добычу по начальству? Вас похлопывают по плечу, угостят сигарой, грошовую премию сунут, повысят чуточку... И все! Понимаете? Все! А вы вряд ли сынок миллионера. Такие не идут в разведку полевыми агентами. Среди ваших шишекмиллионеры встречаются, не спорю, но вы-то – вы наверняка бедолага вроде меня, живущий исключительно на жалование... Это сколько же вам нужно беспорочно трудиться, чтобы заработать триста тысяч? Лет десять при лучшем раскладе... Да нет, гораздо больше.
– А если я идейный патриот?
– Да бросьте! – с улыбкой покачал головой Агирре. – У вас лицо совершенно другое. В старыевремена я повидал немало идейных. Они, простите, другие. Вы же мне представляетесь обыкновенным американским парнем, не склонным уклоняться от выгодной сделки...
– Сопряженной с нешуточными опасностями, – сказал Мазур.
– Да бросьте! Вас никто не контролировал. Никто не может с уверенностью сказать, что микросхемы у вас... или что вы точно знаете, где они. Мы вместе составим для ваших боссов чертовски убедительную версию. Свалим все на ваших покойных друзей – на покойника легко валить все, что угодно, кто возразит? Вас там могло не быть вовсе, они действовали на свой страх и риск, чем провалили дело... ну, вместе мы придумаем нечто убедительное, чтобы вы остались вне подозрений. У вас – цивилизованная страна, никто вас не поставит к стенке и не засадит в тюрьму – всякий имеет право на неудачу...
– Ага, – сказал Мазур. – И мне придется долго и старательно объяснять, откуда у меня вдруг завелось триста тысяч баков...
– Вы мне представляетесь достаточно серьезным и рассудительным человеком, Джон. Неужели вы, едва вернувшись домой, начнете раскатывать на «роллс-ройсе», покупать часы от Картье и зажигать сигары от сотенных? Выждете какое-то время, все забудется... Что вы ухмыляетесь?
– Честно? – спросил Мазур. – В толк не возьму, зачем вам делиться. Кто вам мешает наобещать с три короба, а потом быстренько меня прикончить...
– Вполне разумное подозрение, согласен, – сказал капитан Агирре словно бы с облегчением. – Когда люди такставят вопросы, это означает, что начинаются нормальные деловые переговоры... Я вам отвечу предельно откровенно, Джон. Конечно, мне не
хочется делиться... Мне жаль делиться. Однако обстоятельства сильнее меня. Мне совершенно неважно, которую именно разведслужбу вы представляете – любая из них, взятая в отдельности, представляется мне противником, с которым скромному капитану вроде меня никак не стоит бодаться... Понимаете, Джон, как мне ни жаль делиться, я вынужден. Одно дело, если хоть один оставшийся в живых, то есть вы, все же вернется и, горестно вздыхая, поведает о неудаче. И совсем другое, если ваша группа погибнет целиком. Ни одна разведка в подобном случае не успокоится, пока не докопается до сути. Сюда нагонят чертову тучу агентов, они будут рыть землю на три метра в