Пиранья. Бродячее сокровище стр. 16
а все, гм-м, прочие усовершенствования – в конце коридора. Желаю удачи на новом месте...
– Благодарю, – сказал Мазур.
Отпер указанную дверь, вошел и щелкнул выключателем. Комната была обширной, металлическая кровать, столик и пара стульев – умилительно старомодными. Постельное белье, к его некоторому изумлению, оказалось чистым.
Сунув под подушку кольт с патроном в стволе – вполне уместная предосторожность и для диверсанта, и для лесного бродяги – Мазур плюхнулся в тяжеленное кресло, снял куртку, старательно ее ощупал. Что ж, если не знать, что там зашито, можно принять за непромокаемую подкладку...
Расшнуровав тяжеленные армейские ботинки – приходится лишь посочувствовать здешним армеутам, советские сапоги хоть и неказистые, да полегче – блаженно вытянул ноги и выкурил сигарету, неспешно затягиваясь. Потом погасил свет, подошел к высоченному окну, отвел москитную сетку и чуть приоткрыл правую створку.
Осторожно выглянул, укрываясь за сеткой. С наступлением темноты площадь ожила – там и сям под фонарями прогуливались парочки и целые компании, явственно доносился женский смех, разговоры на непонятном языке. Справа, где размещался здешний ресторанчик – длинный, открытый с четырех сторон навес над двойным рядом столов и лавок – доносились переборы гитары и звуки какого-то иного музыкального инструмента, незнакомого, послышалась песня, слабый звук вылетевшей пробки, перезвон стаканов.
«Здешний Бродвей, – понятливо отметил Мазур. – Ночная жизнь в полном
разгаре. Вообще, чинно гуляют, культурно. Пьют, конечно, но нажравшихсяне видно и не слышно. У нас в похожем провинциальном городишке, что греха таить, кто-нибудь давно бы уже штакетину выламывал с целью вразумления оппонента, и матюги звучали бы, и права б качали... А тут все культурненько, полное впечатление, им и дела нет, что страна пребывает под пятой реакционной американской военщины, осуществляющей империалистическое проникновение в Латинскую Америку. Им бы партком действующий и лекторов из общества «Знание», а то беззаботные, спасу нет...»
Он сердито фыркнул, почувствовал легкую зависть оттого, что был чужим на этом беззаботном празднике жизни с его мягкими гитарными переборами, девичьим смехом и оплетенными бутылями вина. Присмотрелся к нужномузданию на противоположном конце площади, почти напротив отеля.
Небольшой двухэтажный домик старинной постройки – неизменный бурый кирпич, высокие окна. Во двор ведут глухие ворота с полукруглым верхом, над ними – кирпичная арка. На втором этаже горят все три окна по фасаду, на первом, отсюда видно – магазинчик с темной витриной, заставленной чем-то неразличимым. Интересно все же, ктохозяин – местный вербанутый элемент или надежно обосновавшийся под чужой личиной Вася Иванов из какого-нибудь Талдома? Вот положеньице, ха – профессор Плейшнер на Цветочной улице... А что, похоже. Только никак нельзя проявить себя растяпой, подобным Плейшнеру, с которым, как известно, воздух свободы сыграл злую шутку...
Поразмыслив, он разделся и забрался в постель – не было смысла бдить всю ночь у окна, следовало выспаться, потому что один бог ведает, придется ли спать завтра ночью. Солдат всегда здоров, солдат на все готов, и пыль, как из ковров...
Глава четвертая«Я вам не Плейшнер!»Пробуждение было мирным и абсолютно спокойным. Никто не стоял над постелью, не тыкал автоматом в рожу, не требовал расколоться немедленно и всех выдать – в общем, день начинается неплохо...
Умывшись над рукомойником и посетив «прочие усовершенствования» в конце коридора, Мазур заботливо одернул начиненнуюкуртку, являвшую собою самый настоящий клад, и