Пиратика стр. 276
кругу и без помех. Им будет видно гораздо лучше, чем простолюдинам, столпившимся в грязи у подножия эшафота. Ближний берег Темиса был черен от людских голов, и даже на дальнем берегу собралась огромная толпа. Триста тысяч человек, подсчитал кто-то. И все они собрались здесь ради какой-то девчонки, которая была пиратом…
Миссис Орхидея толкнула ногой тяжелую дубовую дверь и вошла в комнату для особо почетных гостей. Сегодня там не было ни одной женщины. В комнате собрались четверо мужчин. Люди внушительные, заплатили полновесным золотом…
— А, вот и напитки, — сказал Землевладелец Снаргейл из Адмиралтейства, один из самых могущественных людей в Ангелии.
— Разве это кофе? Разве он сравнится с моим?! — возмутился кофейный торговец мистер Кофе, одетый в парчовый камзол цвета черного кофе. Но миссис Орхидея лишь невозмутимо покачала головой.
Капитан Болт без лишних слов опрокинул в себя бокал вина и снова уставился в окно.
Четвертым зрителем был старый друг и бывший дуэльный противник мистера Кофе Перри.
— Гляди-ка, ветер поднимается, — сказал Гарри Перри. — Веревку в сторону сдувать будет. Клянусь козлиной бородой, вот что я тебе скажу. Я заходил в тюрьму и посмотрел минутку на эту пиратскую королеву. Звезды небесные! Потрясающая девчонка, скажу я тебе, Перри.
— Верно, я тоже так слыхал. Жаль, не смог сходить взглянуть на нее.
— Заплатил за это тюремщику длинноносому. Ну и пройдоха! Своими руками вырыл бы яму да сбросил его туда.
Землевладелец Снаргейл, нахмурив брови, отошел от окна. Ему не по вкусу была эта веселая шумная суета, в то время как юная девушка должна вот-вот расстаться с жизнью. Она, конечно же, была пиратом и заслужила свою участь. (Снаргейлу сказали, что другую девушку отпустили. Это ему не понравилось. Он знал, что та, вторая, пиратка была дочерью Золотого Голиафа, а Снаргейл, как и многие другие зажиточные ангелийцы, с давних пор имел на Голиафа зуб.) Кроме того, вся команда этой Пиратики сбежала — благодаря тому, как слыхал Снаргейл, что эта девица обвела вокруг пальца идиотов-тюремщиков.
Дела обстояли плохо.
Он послал письмо ее отцу, Джорджу Фитц-Уиллоуби Уэзерхаусу, но тот не явился на казнь и даже не снизошел до ответа.
— Не соизволил прийти даже на казнь родной дочери, — проворчал Снаргейл, обращаясь скорее к самому себе, нежели к капитану Болту, который выглядел чернее тучи и пылал жаждой мести.
Впрочем, капитан Болт не преминул ответить:
— Ей-богу, сэр, я обещал, что увижу эту дрянь на виселице, и, клянусь сардиньими потрохами, так оно и вышло. — Вспомнив о прощальном выстреле Планкветта в его шляпу, капитан Болт добавил: — И этого паршивого попугая
я бы тоже повесил.
Миссис Орхидея вышла. В общем зале менее могущественные и богатые посетители встретили ее громом аплодисментов. И вновь они были адресованы не ей, а Пиратике — отважной и хитроумной пиратской королеве.
Вихрь, будто рыжий вихрь (поэтому его так и прозвали), выскочил из рук миссис Орхидеи и, лениво подергивая хвостом, затрусил куда-то по своим делам. У него не было времени на богатых и знаменитых мира сего. Счастливый кот!
«Споемте, друзья, о бесстрашных пиратах,
Чье имя гремит от Караибов до Инда.
Они грабят суда капитанов богатых,
И слуги закона поймать их бессильны.
Пиратика, дальнего моря царица,
Под стражу взята и