Плач в ночи стр. 140
из-за каштановых волос. С самого начала, когда он назвал его Кевином, он, вероятно, собирался убить его.
Это она издает сухие, хриплые всхлипы? Дженни не могла замолчать. Ей нужно было выговориться.
— Тогда мне казалось, я чувствую, что кто-то наклоняется надо мной. Он открывал перегородку. Наверное, был в парике. В ту ночь, когда я рожала, то разбудила Эриха. Прикоснулась к его веку. Именно это меня напугало. То же самое я чувствовала, когда в темноте тянулась вверх... Мягкое веко и густые ресницы.
Марк баюкал Дженни в своих объятиях.
— У него мои дети. У него мои дети.
— Миссис Крюгер, вы сможете найти дорогу к хижине? — настойчиво спросил Гундерсон.
Можно чем-то заняться.
— Да. Если пойдем от кладбища.
— Дженни, тебе нельзя, — возразил Марк. — Мы пойдем по твоим следам.
Но Дженни не отпустила их одних. Она сумела привести их туда - Марка, шерифа и Клайда. Они включили масляные лампы, залившие хижину мягким викторианским светом, который лишь подчеркивал пронизывающий холод. Все уставились на изящную подпись - «Каролина Бонарди», потом начали обыскивать шкафы. Но там не оказалось личных бумаг, в шкафах было пусто, если не считать тарелок и столовых приборов.
— У него где-то должны храниться краски, кисти... все для рисования, — отрезал Марк.
— Но на чердаке пусто, — безнадежно отозвалась Дженни. — Там ничего не было, только картина, а комната такая маленькая.
— Не может она быть такой тесной, — заметил Клайд. — Чердак того же размера, что и дом. Может, часть отгорожена.
Наверху оказался склад размером в половину чердака, туда вела дверь в правом углу. Дженни не заметила ее в темноте. На складе обнаружились ряды проволочных подставок, а в них - еще десятки полотен Каролины; мольберт, шкаф и два чемодана. Дженни поняла, что чемоданы сочетаются с несессером, который она нашла на чердаке особняка. На одном из чемоданов лежала свернутая длинная зеленая накидка и темный парик.
— Накидка Каролины, — тихо произнес Марк.
Дженни принялась рыться в шкафах. Но в них были только художественные принадлежности: угольные карандаши, умбра, скипидар, кисти и чистые холсты. Ничего, ничего, что могло бы подсказать, куда уехал Эрих.
Клайд начал просматривать рулон полотен рядом с дверью.
— Глядите! — раздался его крик, полный ужаса. Клайд вытянул одну из картин в грязно-зеленых тонах затхлой воды. Сюрреалистический коллаж Эриха-ребенка и Каролины. Сцены беспорядочно налезают одна на другую. Эрих с хоккейной клюшкой в руке. Каролина склонилась над теленком, Эрих толкает мать; ее тело, распростертое в ванне... нет, это резервуар; ее взгляд устремлен вверх, на сына. Кончик хоккейной клюшки смахивает в резервуар лампу. Теперь детское лицо Эриха превратилось в демоническое, смеется над агонизирующей фигурой в воде.
— Он убил Каролину, — простонал Клайд. — Когда ему было десять, он убил собственную мать.
— Что ты сказал?
Все стремительно обернулись. На пороге чердака стояла Руни - с широко раскрытыми, но уже не спокойными глазами.
— Ты думал, я не пойму, что дело неладно? — спросила она. Ее взгляд был прикован не к картине в руках Клайда, но дальше, к полотну в рулоне, которое теперь открылось. Даже несмотря на искажения, Дженни