Пламенный Путь стр. 3
и звук разлетающихся в разные стороны брызг.
Вскоре перепеленатый трехмесячный младенец был торжественно доставлен на кухню. К тому времени заботливый Митрич успел хорошенько подогреть детскую молочную смесь. Варвара на всякий случай брызнула несколько капель себе на запястье, дабы убедиться в том, что еда для мальца не перегрета,
— Кушай, Аристарх, мой родненький, — запихивая резиновый сосок в рот ребенку, плаксивым голосом промямлила женщина. — При родной-то матери сиротинушка-а-а…
— Да успокойтесь вы дорогая моя соседушка, — Митрич укоризненно посмотрел на товарку. — Дети — наше счастье и наше будущее. Как же без них родимых. А у вас настоящий богатырь, эвон как из бутылочки уписывает.
— Своих бы завел, — уже более добродушно огрызнулась женщина, — тада бы знал, каковое это нянчиться с младенцем. Оне ж ведь не мы с тобой — на корке хлеба, да на рюмке самогона хошь цельный день можем продержаться. Ему разов по шесть-семь на дню пожрать-попить подай, да отмой от какашек, да пеленки и подгузники поменяй, да постирай… и ежели при этом его родную мамку все время носит незнамо где — впору в петлю голову сунуть. Я ж не девочка младая, свое отмучилась — эвон какую коровищу вырастила, одна без мужика. А толку-то, никаких благодарностев.
— Все равно, — не унимался сосед, — дети — счастье, а внуки, наверное, счастье вдвойне. К сожалению, нам с покойницей Татьяной Спиридоновной Бог деток не дал — субтильная она у меня больно была — два выкидыша, а потом врачи ей и вовсе рожать запретили, мол, для жизни опасно. А теперь, — старик пустил пьяную слезу, — ей уже ничего не опасно — лежит себе в холодной могилке…
— Ты, Митрич, не раскисай тока! — Варвара поспешила успокоить павшего духом компаньона. — Давай-ка луче тяпнем по граммуле, а то выпивка выдохнется. — И скосив глаза на усердно прильнувшего к бутылочке младенца, добродушно молвила: — Вон как уписывает, ажно глазенки выпучил — торопится. Малой, а уже понимает, что могут отнять, потому и спешит. — Затем она взяла со стола стакан и, взглянув, на приунывшего Митрича провозгласила: — Давай, сосед, за мир во всем мире и что б войны не было и чтобы всем людя?м на Земле щастье было, а нам с тобой — особенное. А самое главное, чтоб моя единственная дочурка — Людочка взялась за ум и наконец-то занялась воспитанием свово ребятеночка, мово внука, значить.
Бывший энтомолог возражений не имел и оба дружно выпили. Варвара затянула было разухабистое «Ой, ой, в глазах туман, кружится голова», но в это время противно скрипнула входная дверь, в прихожей тускло вспыхнула подвешенная к потолку лампочка-сороковка.
— А вот и Людочка пришла, — пьяным голосом констатировал профессор.
— Явилась, не запылилась блудница драная! — зло прошипела Варвара.
Наконец, избавившись от верхней одежды, на кухню завалила и сама Людмила, весьма эффектная на лицо и фигуру молодая женщина.
— Уси, пуси, мой маленький! — первым делом она полезла к сыну с тем, чтобы чмокнуть сосущего из бутылочки младенца в маковку.
— Изыди, лярва! — грозно зыркнула на нее мать. — Ребятенка застудишь!
— Здравствуйте, Варфоломей Дмитриевич! — Людмила плюхнулась на табурет рядом с соседом. — Смотрю, у вас тут праздник. Что отмечаем?
— День Граненого Стакана, — вместо Митрича ответствовала Варвара Павловна. — А что? Имеем право, поскольку трудящие пенсионеры. Не в пример