Пламя над Англией. Псы Господни стр. 4
На его лбу выступил пот, колени заметно дрожали. Королева публично выставила его дураком, но она могла и заковать его в колодки, словно вора.
Однако, Елизавета удовлетворилась преподанным уроком. Она снова посмотрела на главу школы.
— Позовите-ка мне этого парня с каштановыми волосами.
— Робин Обри! — позвал тот, к кому она обратилась. Ряды расступились, и мистер Хорек, облегченно вздохнув, отступил в сторону. Но он все еще держал голову опущенной, дабы никто не мог увидеть страх и злобу в его глазах.
Сам Робин Обри едва ли пребывал в более счастливом настроении. Этого четырнадцатилетнего мальчугана, имевшего в жизни ясную цель, обуревали мечты, в центре которых всегда был образ великой королевы. И вот теперь она выбрала его среди других учеников и подозвала к себе. Робин был уверен, что не сможет пересечь пятно солнечного света, отделяющее его от королевы. Слезы слепили его глаза. Самое большее, на что он мог надеяться, — это упасть и умереть у ее ног. И все же каким-то чудом Робин подошел к Елизавете и опустился перед ней на колени. Не осмеливаясь поднять на нее взгляд, он почувствовал, как ее точеная рука опустилась ему на плечо и услышал голос — простой женский голос, теплый и ласковый.
— Робин Обри, — повторила королева, любуясь чисто английским именем.
— Из Эбботс-Гэп в графстве Дорсет.
Это произнес стоявший парой шагов позади королевы бледный, чернобородый мужчина болезненного вида.
— Как? — весело воскликнула Елизавета. — Мой добрый Мавр знает тебя? Быть может, ты был пажом при дворе императора?
«Добрым Мавром» был государственный секретарь сэр Френсис Уолсингем; с прозвищем ему повезло больше, чем сэру Кристоферу Хэттону, вице-камергеру королевы, которого она именовала своим «Бараном». Однако, кличка не вызывала особого восторга у сэра Френсиса, который сдержанно улыбнулся.
— Ваше величество, отец мистера Обри был моим другом, — спокойно ответил он, и Робин сразу же понял, кто это такой.
— Робин Обри, — снова повторила Елизавета. — Значит, ты чистокровный англичанин!
— И в лице вашего величества преклоняю колени перед всей Англией!
Робин не смог бы придумать фразы, более радующей слух королевы, даже если бы он целый год учил ее наизусть, а не выпалил в порыве волнения. Елизавета больше всего на свете гордилась тем, что она чистокровная англичанка, и, несомненно, именно поэтому у нее было так много общего с ее народом — с присущими ему спортивным духом и безыскусным юмором.
— Славный парень, не так ли, сэр Френсис? — сказала королева, удовлетворенно вздохнув. — Сколько же тебе лет, малыш Робин?
— Четырнадцать, ваше величество. — И он поспешно добавил: — Но в следующем месяце мне исполнится пятнадцать.
— О Боже, ты уже почти мужчина! — воскликнула Елизавета. — А куда ты отправишься после Итона?
— В Оксфорд.
Возможно, за сегодняшний день Елизавета устала от науки, а быть может, она видела в Робине пажа, который бы украсил ее приемный зал. Ей нравились юноши такого типа. Вьющиеся каштановые волосы, широко посаженные карие глаза, красивой формы нос, упрямый подбородок, длинные худые руки и ноги, лицо слегка женственное, но не обнаруживающее слабости… Такие люди живут мечтами, но обладают достаточной силой духа, чтобы воплотить их в жизнь. Конечно, парень несколько щеголеват в его прекрасном камзоле и штанах, расшитых золотом, чулках из белого шелка, свисающем с плеч плаще из голубого