Пламя Сердца Земли стр. 196
не отказывай. Я, во-первых, вдовец…
Но не успел Митроха привести полностью и одного довода, почему мальчишка должен сразу не отказывать, как тот с радостным визгом: «Я согласен, дядя… батя!» вскочил и бросился ему на шею.
Но тут же покраснел, как солнышко закатное, в смущении отскочил, встал по стойке «смирно», чинно склонил набок голову и степенно, ровно купец первой гильдии на оптовой ярмарке, произнес:
– Спасибо за предложение, дядя Митрофан Гаврилыч. Я тут подумал-подумал… всё взвесил… сопоставил, то бишь… и я согласен!..
Теперь у него вырваться так быстро из объятий Митрохи не было никаких шансов.
– Батя, – прошептал он ему на ушко, когда первая волна счастья схлынула, освобождая место второй, третьей и всем последующим. – А… читать ты меня научишь?
– Если хочешь, Саёк, читать тебя я научу, – снял огромные очки и взволновано протер их сидевший рядышком Дионисий. – Придешь ко мне в библиотеку?
– Разумеется! – восторженно воскликнул мальчик. – А можно?
– Конечно, можно! – близоруко прищурился на Сайка Митрофаныча довольный библиотечный. – Я даже знаю, по какой книжке мы будем учиться читать!
– По какой? – глаза Сайка загорелись.
– У меня есть замечательное издание «Приключений лукоморских витязей» – великолепная бумага, крупный шрифт, цветные гравюры…
Иванушка и Серафима переглянулись и отчего-то заулыбались.
Через два дня, когда новый черный балахон, приличествующий каждому уважающему себя ученику ВыШиМыШи, был готов, мешок с подарками и продуктами собран, рекомендательное письмо от лукоморской короны за подписью и личной печатью Симеона составлено, а старые и новые друзья и дедушка пожелали ему счастливого пути и успехов в учебе, Агафон в сопровождении Ивана погрузился на Масдая и отбыл по месту прохождения осенней практики – к усадьбе Ярославны.
«Пожалуй, заждалась она меня, потеряла, решила, что я сбежал, что отказался и от практики, и от учебы, и карьеры дипломированного специалиста, и мешок с ее имуществом нагло присвоил, а проще говоря, уворовал», – мучался всю дорогу чародей и даже почти не разговаривал ни с ковром, ни с другом. Но к их удивлению, когда они, наконец, приземлились, кроме соскучившихся по обществу голов и суетливых рук их не встретил никто.
Всё оставалось почти по-прежнему, лишь черная просека, прожженная Агафоном почти месяц назад, успела застелиться желтыми и бурыми листьями, да недоделанные дела по хозяйству были завершены трудолюбивыми руками. И, поприветствовав коренных обитателей усадьбы, разгрузившись, затопив печку и задрапировав вокруг нее для профилактики Масдая, им ничего не оставалось, как выйти на улицу, дышать ломким осенним воздухом с привкусом первых морозцев, и ждать.
Но ждать на этот раз им пришлось недолго: едва они присели на завалинку, как в небе над полысевшими верхушками берез показалась знакомая ступа, а в ней – баба-яга.
– А, мальчики, здравствуйте, мои хорошие! – радостно-возбужденно вскричала Ярославна, едва оказалась на твердой земле. – Заждался меня, Агафоша, наверное? А кстати, вы уже успели познакомиться?
Друзья переглянулись и, ухмыльнувшись, кивнули.
– Вот и молодцы. Времени зря не теряли. Да ведь и я не бездельничала, – не обращая внимания на такую странную реакцию, весело проговорила баба-яга. – Хоть и долго летала, а с пользой: уговорила ректора оставить тебя на второй год, так что обучение свое ты продолжишь, не переживай. Не может быть, чтобы от таких способностей да не было отдачи, твердила я ему, пока он