Пламя Сердца Земли стр. 27
важную для него проблему.
Иванушка смахнул волосы со лба, недобро прищурился и без дальнейших предисловий ринулся в атаку. Но не дремал и паук.
Оценка серьезности угрозы была дана, во-первых, быстро, во-вторых, положительная, и исполинская тварь решилась на упреждающий удар. Она накинулась на второе блюдо так, словно не ела полгода, и жвала встретились с мечом на полпути.
Если бы у пауков были голосовые связки, этот бы сейчас с удовольствием взревел: черный клинок просвистел у самой его морды и одним махом лишил половины жевательного аппарата.
Ошалевшая от неожиданности и боли тварь покачнулась, и царевич, пробежав по инерции несколько шагов вперед, оказался под самым брюхом врага.
– Ага!!!.. – злорадно выкрикнул лукоморец и подпрыгнул, целя вонзить свое оружие в литое круглое пузо паука, но тот, наученный горьким опытом, поспешно выпрямил ноги.
Иван подпрыгнул.
Потом подпрыгнул еще раз, еще и еще…
С таким же успехом он мог стараться допрыгнуть до потолка в зале пиров в родном дворце в Лукоморске.
– Ах ты!.. – Иван метнул по сторонам кровожадный взгляд и бросился к толстым жердеобразным ногам противника, но тот снова оказался быстрее.
Он шустро отскочил, словно к лапам его были привязаны пружины, кинулся в одну сторону, в другую и заметался, закружился, затанцевал вокруг Иванушки, казалось, без труда уворачиваясь от его неуклюжих выпадов с неудобной левой. Тот очертя голову бросался за ним, норовя рубануть то по голове, то по лапам, то по животу – смотря что казалось ближе – но каждый раз промахивался или оказывался в намеченной точке на долю секунды позже, чем ее покидал паук.
Казалось, эта игра в салочки могла продолжаться бесконечно, распаляя одну сторону и доводя до белого каления другую, но вдруг нога царевича зацепилась за что-то, и он упал. Он тут же попытался было вскочить, но к ужасу своему почувствовал, что не может оторваться от земли.
Рискуя заработать вывих органа зрения, не спуская одного глаза с
врага, выжидательно замершего на тропе над неподвижным телом Кондрата, он скосил второй глаз на землю… и самые худшие опасения стали явью.
Он лежал на толстых упругих серебристых шнурах, беспорядочно переплетшихся на траве, словно клубок пряжи, размотанный очень энергичным котенком. Лукоморец ударил по ним мечом, но их было слишком много: рассекая одну нить, клинок тут же приклеивался к десятку других. Попытайся он изрубить на кусочки тесто в квашне, эффект был бы точно таким же.
Паук прищурил все восемь очей размером с биллиардный шар и осторожно сделал шаг в сторону бессильно трепыхающегося противника. Царевич яростно дернулся, прилип еще крепче, в отчаянии выкрикнул: «Помогите!» и прислушался. Безответная испуганная тишина окружала поле битвы. Кроме его рваного дыхания и шороха желтеющей травы под ногами паука – ни единого звука. Видать, далеконько его занесло: кричи тут – не докричишься, зови – не дозовешься…
Чем больше муха бьется в паутине, тем сильнее запутывается, вспомнился ему вдруг давно пропущенный мимо ушей школьный урок естествознания, и Иванушка криво усмехнулся. Он не муха. Ему хватит и этого. Он должен экономить силы, чтоб продать свою жизнь подороже. Подходи, букашка, не стесняйся. Чтобы запеленать меня, как Кондрата, тебе придется подобраться ко мне поближе.
Иван взял наизготовку с трудом высвобожденный меч и прижался