Пламя заката стр. 35
понял, что больше всего ему сейчас хочется расплакаться самому. Но… не мог, не смог бы при жене.
— Сейчас. — Он стёр слезинки — всё-таки появились, подлые — и осторожно сжал её плечи. — Сейчас позвоню, Вера. Посиди. Я тебе чаю принесу.
* * *Павел брёл и брёл, и не мог догнать ту фигурку, силуэт, человека. Вокруг становилось холодно, словно уже зима, пурга и метель, и мысли стыли, и чувства спутывались.
— Лена! — И понял, что не Лена. Человек высокого роста, вряд ли женщина, и — сутулится. Кого-то это напоминало. Но кого — не было сил вспомнить.
Павел кинулся вперёд — темнота обволакивала, хватала за ноги и тащила прочь. И снова споткнулся, и последнее, что увидел — огромный камень, летящий из темноты прямо в лицо. Сил хватило только на то, чтобы отвернуться и закрыть глаза.
Глава 10
Павел как всплыл — из тяжкого, горячего сна. Голова болит и ноет, сил нет. И повернуться невозможно, тело как не своё. Но запахи домашние, милые и приятные. Что это? Где он?
…сей пламень облаков,
По небу тихому летящих,
Сие дрожанье вод блестящих,
Сии картины берегов
В пожаре яркого заката —
Сии столь яркие черты —
Легко их ловит мысль крылата…
Афанасьевна! Павел смог повернуть голову и понял, что лежит в постели, и не видно компьютера Марии, и… Елена?!
— Очнулся наш герой! — зычно позвала баба Лиза, и отложила книгу. — Вот и славно, вот и чудесно. А то я переживать начала.
— Пушкин? — спросил отчего-то Павел, хотя вовсе не о том хотел спросить.
— Жуковский! — Баба Лиза подняла указательный палец. — Чему вас в школе учат, а? Жуковский Василий Андреевич. Хорошо пишет, шельма, — умилилась она. — Кашку есть будем? Леночка чудесные каши варит!
— Баба Лиза! — Павел опять понимал, что не то, не то хочет сказать. — А мне сказали, что вы померли давно.
— Это кто такое сказал? — Она посмотрела поверх очков. — А, понимаю. Аннушка. Я как в отпуск уеду, на курорт то есть, она вечно глупости выдумывает. Вот я ей уши-то откручу! Афанасьевна вас всех ещё переживёт! Вот улыбаешься, вот и умница.
— Паша! — Елена вошла, если бы не тарелка — вбежала бы. — Ой, я уже начала беспокоиться. Лежи, лежи. Ты просто голову ушиб, вот и всё.
— Пойду чай поставлю, — решила баба Лиза и поднялась, легко и просто, и безо всякой палочки. — Афанасьевна такой чай готовит — не оторвёшься! Лежи, лежи, Паша, поправляйся.
Елена встала на колени у дивана, уткнулась лицом в одеяло, долго лежала так. Павел не думал, что найдутся силы погладить её по голове, но нашлись. Тело начинало слушаться, и это прекрасно!
— Всё хорошо, — произнесла она глухо, уселась рядышком. — Лежи, и не беспокойся, я с тобой, и не отпущу теперь. Лежи и слушай.
…Он лежал, ел кашу — вкусную, ужас какую вкусную и сладкую — и слушал.
— …и было у них два сына, Пётр и Павел. Отец всё время ворчал, не нравилось ему, что такие имена, но мама настояла. Пётр был очень заботливым братом, хотя и ругал Павла, и кричал на него, но никогда всерьёз не злился. Однажды Павел побежал через дорогу, и Пётр спас его, не дал попасть под машину, но сам ударился