Планета Горгоны (сборник, том 1) стр. 12
борту не удовлетворяли требованиям его привыкшего к спортивным нагрузкам тела.
Затем ликование смешалось с разочарованием, когда Дик взял пробы песка, как того требовали инструкции. Он наполнил несколько пузырьков сухим, рассыпчатым песком и на корабле аккуратно промаркировал их.
Прошло три дня усердных поисков, прежде чем Дик нашел марсианина.
* * *Пустыня простиралась во все стороны до самого горизонта — красная, песчаная, сухая и совершенно плоская. Насколько хватал глаз, Марс, казалось, был покрыт пенопластом, иссушенным, почти совсем рассыпавшимся, из которого местами торчали небольшие скалы. Озираясь, Дик опять осторожно приблизился к мешку.
Он подумал о Земле, этом громадном человеческом улье с миллиардами
обитателей, а затем о безмолвном Марсе с его молчаливым, терпеливо ожидающим чего-то жителем.
Ты не сможешь понять его, снова раздался в голове Дика резкий, как терка, голос старика. Все люди одинаковы, стоит только копнуть поглубже.— Нет! Нет! Это не так! — Дик почувствовал горячие слезинки, замершие в уголках глаз, но не мог стереть сомнение, все растущее у него в душе. — Кто ты? — закричал он неподвижному марсианину. — Почему ты не просыпаешься?
Марсианин по-прежнему молчал.
Дик выхватил пистолет и дважды выстрелил вверх, и два громких хлопка ударили его по ушам, нарушая извечную тишину, висящую над пустыней. Выстрелы тоже не возымели никакого эффекта. Марсианин все так же лежал на песке и даже глазами не двинул.
Несколько ужасных секунд Дик в упор глядел на него, взвешивая в руке пистолет. Он начал потеть, и скафандр специальной губкой обтер ему лоб. Дик вскинул пистолет, затем опустил его, но тут же снова отчаянно поднял. Секунду он колебался, целую долгую секунду, прежде чем пустить пулю в средний глаз марсианина.
Удар пули словно высвободил напряжение, все это время копившееся в душе Дика, и оно улетучилось, точно воздух из проткнутого воздушного шарика. Стоя на внезапно ослабевших ногах, Дик наблюдал, как поврежденный пулей глаз закрылся пленкой, но почти тут же вновь открылся, целый и невредимый. А в пустыне по-прежнему царило Красное Безмолвие.
Дик бросился на колени, схватил горсть красного песка и позволил ему просочиться сквозь пальцы обратно на землю. И тут напоминающий разрез или шрам рот марсианина внезапно сморщился и открылся. И Дик услышал слова, хотя так и не понял, исходят ли они изо рта марсианина. Гораздо позже ему уже стало казаться, что с ним заговорило само Красное Безмолвие. Но они навсегда запечатлелись у него в памяти.
«Улетай домой, маленький человечек. И когда-нибудь возвращайся... но только не скоро». The martian, (Imagination, 1955 № б).Пер. Андрей Бурцев.ДЫРА В ВОЗДУХЕ
Это был плохой день для Дирка Бериша. Сначала пришла записка от Кэннера, в которой подразумевалось, что Бериш что-то расслабился за последнее время, а сразу после этого начальник Производственного отдела Сунитаро отклонил проект авторучки Бериша на том основании, что она слишком громоздка, а потому будет плохо продаваться.
Бериш хмуро сутулился за своим потертым черным проектировочным столом и вяло перебрасывал две эти записки — снежно-белую от Кэннера и нежно-зеленую от Сунитаро. У Кэннера был четкий, каллиграфический почерк, записка была написана темно-синими чернилами с аккуратными полями в три сантиметра. Сунитаро же, как всегда, начеркал вкривь и вкось,