Планета Шеол стр. 422
пылало от ярости, растворенной в горе. Горе было более глубоким и более реальным, чем ярость. Впервые Род ощутил интерес к Лавинии. Что же могло случиться с ней?
Девушка посмотрела на него и заговорила, повернувшись к мертвой птице.
— Хоугхтон Сум самый противный человек из всех, кого я знаю. Надеюсь, он умрет. Он никогда не избавится от своего гнилого детства. Постаревший, противный мальчишка — враг людей. Мы никогда не знали, каким он может быть. И если бы ты, Род сто пятьдесят первый, немного отвлекся от своих проблем, то помнил бы, кто я такая.
— Кто же ты на самом деле? — удивившись, сказал Род.
— Я — Дочь того Отца.
— И что? — спросил Род. — Все девочки такие же.
— Значит ты никогда ничего не знал обо мне. Я — Дочь того Отца из «Песни Дочери Отца».
— Я никогда не слышал ее.
Лавиния посмотрела на Рода. На глазах у нее навернулись слезы.
— Тогда послушай. Я спою ее тебе сейчас. Все это — правда, правда, правда…
Ты не знаешь, на что похож наш мир.
И надеюсь, ты не узнаешь.
Мое сердце трепещет от звона лир.
Но меня ты никак не обманешь.
Моя жена сошла с ума.
Я любил ее, подарил ей кольцо,
И она носила его…
Родила мне детей, а потом, а потом…
Не осталось любви. Ничего…
Моя жена сошла с ума.
И теперь она живет не со мной,
Обезумев и постарев.
Я ее боюсь, и ей горько одной,
И любви между нами нет.
Моя жена сошла с ума.
Ты не знаешь на что похож наш мир.
Война не спалит его.
Отгремел твоей жизни прекрасный пир,
Молнии выжгли его.
Моя жена сошла с ума.
— Я вижу, ты слышал ее тоже, — вздохнула она. — Так мой отец написал. О моей матери. О моей матери!
— Ах, Лавиния, — сказал Род. — Извини. Я никогда не думал, что это имеет к тебе какое-то отношение. И ты моя троюродная или четвероюродная сестра. Но, Лавиния, тут что-то не так. Как могла твоя мама сойти с ума, если она на прошлой неделе была в моем доме и выглядела так хорошо?
— Она никогда не сходила с ума, — сказала Лавиния. — Это — мой отец сошел с ума. Он сочинил эту жестокую песню о моей матери, чтобы досадить соседям. Он мог выбрать Хихикающую Комнату, чтобы умереть или отправиться в какое-нибудь тошнотворное место, и жить там бессмертным и безумным. Сейчас он так и делал.
А Очсек, Очсек угрожал вернуть его родственникам, если я не стану делать то, что он хочет. Ты думаешь, я забуду это? После всего? После того как люди поют эту ужасную 1 песню с тех пор как я себя помню? Ты удивлен, что я знаю об этом?
Род кивнул.
Проблемы Лавинии потрясли его, но у него самого были неприятности.
Солнце никогда не пылало над Норстралией, но Род неожиданно почувствовал жажду и ему стало жарко. Род хотел спать и удивлялся опасностям, которые окружали его.
Лавиния встала рядом с ним на колени.
— Прикрой глаза, Род. Я стану тихо «гаварить», так чтобы никто не услышал кроме Билла и Хоппера на твоей ферме. Когда они придут, мы спрячемся днем, а ночью сможем