Планета Шеол стр. 89
над облаками находился Абба-динго, место, где мы получим ответы на все наши вопросы…
Во всяком случае, так полагали мои спутники. Вирджиния придвинулась ко мне.
— Давай вернемся, — предложил я ей. — Мы городские люди. Мы не знаем, что нас может подстерегать в этих развалинах.
— Можешь вернуться, если хочешь, — обиделся Макт. — Я ведь только делаю вам одолжение.
Мы оба посмотрели на Вирджинию. Она широко раскрыла свои карие глаза, в которых была мольба. Я уже заранее знал, что она скажет. Она скажет, что должна все узнать. Макт лениво поддевал носком ботинка камешки на дороге. Вирджиния, наконец, сказала:
— Поль, я, конечно же, не хочу, чтоб
мы подвергали себя опасности. Я понимала, на что мы идем, когда решилась. Но ведь у нас есть возможность узнать, любим ли мы друг друга. Что же это будет за жизнь, если наше счастье будет зависеть от механического голоса, который разговаривал с нами, когда мы спали и учили французский? Может, возвращаться к тому, что у нас раньше было, смешно. Но я очень счастлива с тобой. Раньше я даже не подозревала, насколько я счастлива. Но если мы остались самими собой, если у нас есть еще наше счастье, мы должны знать об этом. А если нет… — И она разрыдалась.
Я хотел сказать ей: «А если мы перестали быть собой, то какая разница?». Но я увидел угрюмое зловещее лицо Макта и осекся.
Я прижал к себе Вирджинию и вдруг посмотрел на ногу Макта: по ней стекала струйка крови, которую сразу поглощала дорожная пыль.
— Что с тобой, Макт? Ты ушибся? — спросил я.
Вирджиния тоже повернулась к нему. Но он изумленно поднял брови и ответил совершенно равнодушно:
— Нет. А что?
— Кровь! У тебя на ноге.
Он посмотрел вниз:
— А, это. Это ерунда. Просто яйца какой-то птицы, не умеющей летать.
«Ах ты негодяй!» — послал я ему телепатический сигнал, пользуясь при этом нашим общечеловеческим, а не французским. Он в изумлении отступил на шаг, и на меня полился поток мыслей. Но это были не его мысли. Я не знал, откуда они шли: «Добрый человек, уходи отсюда, быстрее уходи, этот человек плохой, очень плохой…» Кто-то — птица или животное — предостерегал меня от Макта. Я послал в ответ «спасибо» и повернулся к нашему спутнику.
Мы уставились друг на друга. «Неужели это и есть „культура“? Неужели мы люди? Неужели свобода подразумевает недоверие, страх, ненависть?» — думал я.
Наш спутник мне очень не нравился. В моем сознании всплыли слова, обозначавшие давно забытые понятия: «убийство», «похищение», «безумие», «насилие», «грабеж».
Я никогда не знал, что все это значит, но сейчас я чувствовал, что знаю. Он заговорил со мной очень спокойно. Мы оба хорошо контролировали свои мысли, чтобы не дать друг другу прочитать их телепатически.
— Это ведь была твоя идея… Или идея девушки, по крайней мере.
— Но есть ли хоть капля смысла во всей этой опасной авантюре?
— Смысл есть.
Я легко подтолкнул Вирджинию вперед, чтобы она отошла и не слышала нас. При этом я не переставал контролировать свое сознание, из-за чего почувствовал сильную головную боль.
— Макт, — спросил я его напрямик, — скажи, зачем ты привел нас сюда, или я тебя убью.
Во взгляде его читалась готовность