Плавучий город стр. 118
что он слышал ее дыхание. — Если бы Микио был здесь, вы могли бы спросить у него сами.
Слишком поздно Тёса понял загадку, которую она ему загадала. Кисоко схватила его за руку и крепко сжала ее.
— Но его здесь нет. Он скрывается. Где-то очень далеко от меня... и от вас. — Ее глаза лихорадочно блестели, и у Тёсы возникло странное ощущение, что в любой момент она может ужалить его, как змея.
Так вот что имела в виду эта женщина: что бы ни сделал Микио в прошлом или настоящем, она все поймет и простит, потому что это ее брат, как все прощал Акира своему брату, ибо родственные чувства превыше всего, даже превыше долга, морали и нравственности.
— Вы, дорогой мой, пытались его убить? — вдруг спросила Кисоко.
Он был так поражен этим вопросом, что лишился дара речи.
— Вы хотите иметь такую же власть, какой обладал Микио? Вы желаете занять кресло кайсё? Вы хотите умалить его влияние? — продолжала наступать на него женщина. — Вы были таким милым ребенком, и я пела вам колыбельные песни! А теперь посмотрите на себя вы же настоящий преступник. Этот мерзкий мир поглотил вас полностью, вы стали его творцом и детищем. И знаете, дорогой мой, тьма идет вам, как плащ. Вы в нее вросли, а может быть, она вросла в вас.
Акира понял, что сделал ставку в игре и проиграл: не надо было касаться прошлого. И все же он попытался задать еще один вопрос.
— Если вы не хотите говорить со мной о вашем брате и полковнике, то расскажите мне о Коуи.
Он почувствовал, что этот вопрос испугал ее.
— Почему вы считаете, что я о ней что-нибудь знаю? — тихо спросила женщина.
Обычно эту девушку называли только по имени. Так уж издавна повелось.
— Странно было бы думать, что вам ничего о ней неизвестно.
Ногти Кисоко вонзились в его руку, и женщина с яростью выкрикнула:
— Я
не хочу ничего знать об этом ничтожестве. Мне противно слышать даже ее имя!
— Почему?
— Послушайте, вы мне отвратительны! Так вот зачем вы пришли сюда. Не о полковнике Линнере и Микио вы хотели узнать. Вы думали, что сможете заставить меня говорить о ней.
— Я должен узнать эту тайну...
— Да пропадите вы пропадом...
— Мама!
Неизвестно, чем бы кончился этот разговор, если бы в библиотеку не вкатился Кен в своем инвалидном кресле. Это был красивый молодой человек с продолговатым задумчивым лицом и мягкими карими глазами. Он был физически силен — широкоплечий, широкогрудый. Видно было, что Кен ежедневно занимался в гимнастическом зале, который находился на втором этаже этого богатого дома.
— Что-нибудь нужно, сынок?
— Да, мне нужна твоя помощь, мама.
— Хорошо. — Она шагнула к сыну, но задержалась, словно вспомнив о том, что гость еще не ушел, и любезно сказала на прощанье: — Надеюсь, я немного помогла вам. Всего доброго.
Акира, взволнованный и разъяренный, удалился.
* * *Сейко стояла вплотную к Николасу, и он ощущал сквозь лохмотья своей одежды тепло ее груди. Квартира, куда она привела его, выглядела весьма современно. Окна выходили на улицу со множеством магазинов, торговавших дешевой электроникой и подержанными камерами (вполне вероятно, что большая часть вещей были краденые). Запахи тапиоковой муки и