Плавучий город стр. 141
назвал его 114м. Его период полураспада по предварительным подсчетам равнялся десяткам тысяч лет. Абраманова и его группу ждали и другие сюрпризы. Элемент отличался большой насыщенностью «горячими» нейтронами — следовательно, его способность к расщеплению была необычно высокой. А поскольку критическая масса 114м была ниже, чем у урана или плутония, его потенциальная ценность была фантастической. По расчетам Абраманова, он открыл самый мощный и эффективный на Земле источник ядерной энергии.
Уникальные свойства 114м подтолкнули Абраманова к тому, чтобы заниматься им в собственных (а также американца Сермана) интересах. Открытие не только обрадовало ученого, но и испугало. Испугало настолько, что он даже не поделился результатами исследований со своими русскими коллегами. Ему страшно было подумать о том, что его открытие сделает абсолютно могущественной тоталитарную страну, в которой он жил и которую, несмотря на то, что ему представлялись все условия для работы, ненавидел. К тому же эта страна распадалась с чудовищной быстротой, на ее территории то и дело вспыхивали межнациональные конфликты, возникали «горячие точки», стремительно росла и социальная напряженность. Неизвестно было, кто придет к власти в России завтра и в чьих руках окажется его выдающееся, но смертоносное открытие. Оставалось одно: бежать из этой охваченной разбродом и волнениями страны.
С большим Трудом Абраманову удалось сохранить в секрете то, что он делает — слежка за сотрудниками в Арзамасе-16 была уникальной. Но все же он смастерил два контейнера из необогащенного урана, которые позволили защитить 114м трехдюймовым слоем тяжелого металла. Это все, что он мог сделать в сложившихся обстоятельствах. Каждый контейнер весил довольно много, облегчить его не удавалось, так как надо было сохранять между блоками элемента зазор в два фута. От одной мысли о том, что может произойти, окажись блоки чуть ближе друг к другу, Абраманова прошибал холодный пот.
...Темная поверхность моря казалась с высоты твердой, как дверца стального сейфа, она грозила гибелью, и Абраманов вдруг осознал, что совершил в своей жизни страшную ошибку — бежал из России.
Он заручился помощью знакомого летчика, полковника ВВС, который подобно Абраманову не хотел больше жить в нищей и нестабильной стране. Вдвоем они разработали план побега. Затем Абраманов буквально чудом — вся корреспонденция в Арзамасе-16 просматривалась — связался с Дугласом Серманом и известил его о скором прибытии.
В это время летчик Федоров получил задание перегнать через всю страну — из Москвы на военный аэродром под Владивостоком — двухместный учебный истребитель МиГ-29УБ, и он предложил ученому лететь с ним. Штат Виргиния, как известно, находится на востоке Америки, Абраманову предстояло проделать большой путь, но выбора не было, и он согласился.
Перед летчиком стояла сложная задача — избежать зоны действия русских и вьетнамских пограничных радаров, Абраманова же больше всего беспокоило, как незаметно провезти с собой контейнеры со смертоносным 114м, Федоров получил во Владивостоке задание перегнать в ремонт «Туполев-104», старый транспортный самолет, и решил лететь на нем сначала в радиусе действия радаров, затем, снизившись над береговой чертой, исчезнуть с экранов. Но перед этим надо было дать сигнал бедствия. План был такой: в то время, когда спасательные самолеты устремятся по этому сигналу на север, он поведет свою машину в противоположном направлении — на юг.
При царившем на аэродроме — как,