Плавучий город стр. 184
потратил сил, чтобы спасти вашу жизнь.
— Боюсь, я не смогу выполнить вашу просьбу, — обратился к Павлову Тати. — На меня сильно давит старший инспектор сайгонской полиции...
— Что же мне делать? — прошептал Павлов. — Я не могу говорить с полицией. Не могу!
Тати склонился над кроватью:
— Но другого выхода нет!
— Погодите! — поднял руку Линнер. — Есть выход. Пусть Павлов расскажет все нам... В конце концов, он все еще в критическом состоянии...
Тати мотнул головой.
— Ну, не знаю. Штатским...
— Вам я все скажу! — торопливо зашептал умирающий. — Если только вы уладите все с полицией!
— Можете нам доверять, — улыбнулся Николас. — Мы действуем исключительно в ваших интересах.
— Хорошо, хорошо, — Павлов снова вспотел, его сердце то бешено билось, то замирало. Николас не знал, сколько времени он протянет, и еще раз напряг свою волю, чтобы приободрить русского.
Павлов облизнул запекшиеся губы.
— Я ни за что не приехал бы сюда, если бы мой институт не нуждался в деньгах, Я — директор всемирно известного института атомной энергии имени Курчатова. Раньше государство полностью субсидировало наши научные разработки. Не только институт, но и я лично ни в чем не нуждались. Но все рухнуло с распадом Советского Союза. Теперь я ничуть не лучше обычного попрошайки, мотаюсь за тысячи миль, чтобы выбить денег для института.
— Вы
приехали в Сайгон в поисках средств? — удивился Тати.
Павлов сделал попытку улыбнуться, но на лице его появилась лишь болезненная гримаса. Он по-прежнему тяжело дышал. Николас дал ему еще немного воды.
— Сайгон — это место, где скрывается Абраманов, мой, так сказать, благодетель, — русский закашлялся и захрипел. — Когда-то он работал в моем институте. Очень талантливый ученый, но ярый антисоветчик, Ему все было дано: лучшие лаборатории, оборудование, помощники, но этому еврею все было мало. Вы не знаете, что это за нация, а мы знаем...
Русский закрыл глаза и замолк.
— Скажите, на чем специализировался Абраманов? — спросил его Тати.
— Ускоренные потоки нейтронов, — еле слышно произнес раненый. Потом в нем словно проснулись силы, и он проговорил с гневом: — У него были все условия для работы, повторяю — все! Правда, в последние годы я потерял Абраманова из виду, так как его перевели в засекреченный город — Арзамас-16, но знаю, что там он тоже имел все, и уверен, что добился хороших результатов.
— А над чем он работал в этом секретном городе? — с чуть заметным волнением спросил Николас.
— Абраманов был помешан на получении устойчивых трансурановых элементов. Надеялся открыть вещество, способное служить идеальным — дешевым и практически неисчерпаемым — ядерным топливом. Уверен, уверен, он что-то открыл и сбежал со своим открытием из страны. — Павлов замолчал, видимо, потеряв последние силы. Его душила злоба. Но потом, немного оправившись, продолжил: — В России стало плохо, вот он и сбежал: зачем ему, гению, оставаться в нищей стране? Но все же он не мог обойтись без нас. Вот я и прибыл сюда, чтобы продать кое-что, отчаянно ему нужное. Он предложил мне за это бешеные деньги. Двадцать пять миллионов долларов. — По щекам Павлова потекли слезы. — Не могу простить себе, что был так наивен и поверил этому негодяю. Теперь того, что я хотел продать, у меня нет. Все пропало.
Отрывистый стук в дверь прервал допрос. Сержант