Плавучий город стр. 23
Тёса поставил воду кипятиться, приготовил заварку и ответил:
— Прекрасно чувствую, но в отличие от тебя научился жить с этим чувством.
Квартиру, в которой находились сейчас эти двое, оябун приобрел для себя и гостей. Охранники и прислуга жили в комнатах, расположенных этажом ниже. Акира Тёса был одним из немногих общественных деятелей, которые дорожили своим уединением. Могло показаться, что полночь — это довольно необычное время, чтобы встречаться с главным министром МВТП, но, помимо всего прочего, Тёса был якудза, а прямые связи, которые существовали между уголовным миром и бюрократическим аппаратом, требовали соблюдения правил абсолютной безопасности. Тот факт, что дайдзин Усиба являлся советником бывшего тайного совета кайсё, состоявшего из трех членов, тщательно скрывался от непосвященных. После того как в конце прошлого года скончался Томоо Кодзо, вместо него в тайный совет ввели молодого человека Тати Сидаре — оябуна клана Ямаути. В совет входили Тецуо Акинага и Акира Тёса. Кроме Сидаре, который был еще слишком молод, эти люди, включая советника Усибу, главенствовали в Годайсю и были крайне недовольны тем, что Микио Оками считает себя вправе командовать ими. После нескольких месяцев ожесточенных споров они пришли к решению изгнать его, то есть по существу вынесли Оками смертный приговор. Однако сейчас за чаем оябун и дайдзин старались не вспоминать
об этом. Их больше волновало влияние американцев на страну.
— Мой врач, — Усиба выпустил облачко сигаретного дыма, — говорит, что язва продолжает обостряться. И это все из-за твоих проклятых американцев!
Тёса скептически посмотрел на своего соратника.
— Они такие же мои, как и твои. Как и все люди, они тоже разные. Именно ты помог нам в этом разобраться и посоветовал устранить кайсё.
Наохиро не хотелось говорить об Оками, но он все же процедил сквозь зубы:
— Мы обрекли его на смерть:
— Как? — вскинул брови Тёса. — Оками мертв, почему я об этом ничего не знаю?
Лицо Усибы исказилось гримасой боли, тонкими пальцами он плотно обхватил глиняную чашку и чуть не сломал ее, потом проговорил:
— Я просто предполагаю, что его уже нет в живых...
— Вполне возможно. Если бы кайсё был жив, мы бы давно получили от него какие-нибудь известия. — Тёса положил руку на плечо дайдзина. — Нет Оками, нет и его власти. Мой дед верно говорил: «Считай своими друзьями только тех, кто имеет возможность причинить тебе вред».
Тёса дорожил редкими минутами встречи с Наохиро, потому что только в это время он мог открыто противостоять ему.
— Не жалей об Оками, — сказал он покровительственно. — Микио был сущим наказаньем для всех нас! Он сосредоточил в своих руках абсолютно всю власть. Это так несовременно. Терпеть такого человека — настоящий позор!
А я именно за это уважал Оками. Далеко не каждый сумеет стать диктатором, а вот Микио стал им и ограничил даже твою власть.
— Фу! — возмущенно фыркнул Тёса. — Через своих шпионов ты прекрасно знаешь, что я не только сохранил при Микио свою власть, но и приказал с ним покончить.
На красивом лице Усибы появилось жесткое выражение.
— Прекрати дурачить меня, это плохо кончится. Клянусь, я ничего не знал о заговоре.
Тёса безудержно расхохотался:
— Конечно, в том, что у тебя язва, повинны американцы. Ведь ты же кишки надорвал, пытаясь понять их юмор, да так