Плавучий город стр. 267
черной краски. Шею облегал высоко повязанный шарфик, туфельки она сменила на блестящие черные пластиковые сапожки выше колена, а вместо джинсов и рубашки надела черное облегающее платье из искусственного шелка, едва прикрывавшее бедра. Лью ни за что не узнал бы Веспер, если бы не ее квадратная сумочка, висевшая через плечо.
В Лондоне Кроукера ожидали значительные трудности: его федеральный значок был здесь совершенно бесполезен и даже, наоборот, мог принести ему массу неприятностей от местных полицейских, которые, он знал это по собственному опыту, не любили, когда янки вмешиваются в их дела. Он уже почти пожалел, что отказался от предложения Бэда Клэмса оказать ему здесь помощь. Но имелся и другой выход — Лью был знаком со старшим инспектором Скотланд-Ярда. Познакомились они в Нью-Йорке, куда сбежал один из подозреваемых, дело которого вел старший инспектор. Тогда Кроукер вместе со своими коллегами выследил подозреваемого и способствовал его выдаче другому государству в лице старшего инспектора.
Инспектора звали Том Мэйджор, про себя Кроукер называл его Большой Том, так как в английском языке слово «мэйджор» означает «большой». Том был краснощеким мужчиной лет пятидесяти. У него было замкнутое тяжелое лицо йоркширца и усы, похожие на выгнутый руль велосипеда. Выражение его лица говорило о том, что он каждую минуту готов вступить в бой — такое выражение обычно бывает у боксеров. Он, кстати и был им, когда служил в армии. Том всегда улыбался и очень любил эль — особый род пива, который мог поглощать в невероятных количествах. Он также обожал огромные сандвичи, набитые до отказа начинкой.
Мэйджора в Нью-Скотланд-Ярде не оказалось, но когда Кроукер предъявил свое удостоверение, сержант направил его на Флад-стрит в Челси. Детективу пришлось воспользоваться такси, так как в Челси не было метро, а в маршрутах автобусов он разобраться не смог. Такси стоило страшно дорого, но Кроукер успокоил себя тем, что снова находится на обеспечении сенатора Дедалуса.
Из-за того, что в Челси было сравнительно трудно добраться, этот район оставался последним анклавом «цивилизованных» жилых кварталов, которыми когда-то Лондон славился на весь мир. Мэйджора Лью нашел легко. Том наблюдал за работой полицейских, которые раскапывали ту часть сада, где новый владелец дома, сажая ель, обнаружил трупы. Потревоженные в своей зимней спячке, луковицы нарциссов и тюльпанов ровными рядами лежали на кучах земли, а поодаль были расстелены широкие пластиковые мешки. На них лежали три неполных скелета. Проходя мимо полицейских, Кроукер услышал, как один из них сказал: «Неудивительно, что этот сад так дьявольски пышно разросся».
Мэйджор, склонившись над одним из пластиковых мешков, кончиком авторучки счищал с черепа частицы земли и корней травы, пока фотограф делал серию снимков с разных точек.
— Томас!
Мэйджор поднял голову. На его лице мелькнуло раздражение, которое, впрочем, сразу же исчезло, как только Том узнал Кроукера.
— Бог ты мой! — сказал он, выпрямляясь и отряхивая брюки. — Вы только посмотрите, кто к нам пришел!
Двое полицейских прекратили копать и посмотрели в их сторону, но тут же снова принялись за работу.
— Что принесло тебя в солнечный Лондон, старина? — с этими словами он крепко пожал руку Кроукеру. — Оказаться в Лондоне в это время года не слишком-то приятно.
— Я по делу.
Мэйджор оглядел Кроукера с ног до головы и