Плавучий город стр. 332
через три года, хотел успокоить свою совесть и показать отцу, каким я стал. До сего дня я не уверен, что он понял, чем я занимаюсь и кто я. Может, это и к лучшему — он жил своей жизнью. В любом случае, для него был важен мой бунтарский поступок, который я совершил еще в школе. Он никогда не смотрел на мою руку, но я-то знал, что ему известно о шрамах и что он гордится их происхождением. — Тати все время посматривал на заднюю дверь, ожидая, как показалось Николасу, возвращения Ниигаты. — У моего отца было много дел во Вьетнаме. Обычно в свои поездки он брал с собой и меня. Это приводило мою мать в отчаяние, потому что поездки были опасными. Но отец всегда говорил: «Опасность — это зверь, которого следует приручить в самом раннем возрасте». И он был прав. Он научил меня защищаться, затаиваться и мстить. Он научил меня искусству договариваться — а это сродни мести — и умению идти на компромисс, когда это нужно. Но самое лучшее, чему отец научил меня, это способность видеть затылком.
Огонь в очаге потрескивал и вспыхивал искрами, освещая железный котелок, в котором потихоньку выкипали остатки обеда. Звук бурлящего варева был похож на родительское ворчание.
— Мой отец постоянно развивал свой бизнес во Вьетнаме, видя то, чего не видели другие. Он понимал, что Юго-Восточная Азия — это та раковина, в которой можно собирать жемчуг за сотую долю его настоящей цены. Он скупал текстильные компании, электронные фирмы, фабрики по производству удобрений и акции старых отелей в Сайгоне, в то время как все остальные не видели в этом никакого смысла. И еще он скупал землю. Вот так он и познакомился с Леонфорте. Майкл Леонфорте тоже занимался скупкой недвижимости через подставную корпорацию, владельцами которой были он и Рок. И однажды дело дошло до того, что они оба захотели заполучить один и тот же куш. И первый раз за всю свою жизнь мой отец забыл свои же собственные правила. Он не захотел уступить, и Леонфорте тоже. Майкл угрожал ему, но не так-то просто было запугать моего отца. Тогда Леонфорте стал преследовать меня, а отец — Леонфорте. Он совсем забыл об опасности. И я видел, как Майкл пристрелил его на улице как собаку. Но он не просто убил его, а сделал это с удовольствием. Помню, он облизнул губы и расплылся в ухмылке. Даже немного потанцевал над телом моего отца, а потом уволок его в джунгли.
Николас видел, как от этих страшных воспоминаний по лицу
Тати пробежала судорога. В одном, по крайней мере, Сейко не солгала — Тати действительно страстно хотел проникнуть в Плавучий город.
Николас налил своему другу чашку чая и пододвинул к нему. На какое-то мгновение их пальцы соприкоснулись, и Николас почувствовал, что руки Тати холодны как лед.
Ощутив прикосновение, Сидаре перевел взгляд на лицо Николаса, а затем на чашку с чаем. Кивнув головой в знак благодарности, он взял чашку дрожащими руками и стал медленно пить. Когда он выпил всю чашку, его пальцы уже не дрожали.
— Ниигата не забыл, как надо заваривать чай, — тихо произнес он, и Николас слегка улыбнулся.
— Ниигата сумел убежать