Плавучий город стр. 398
как жить без войны. Поэтому и выстроил свой собственный мир, Плавучий город, прямо в сердце Вьетнама, И если бы кто-нибудь задумал погубить его, он должен был бы силой извлечь Рока из его мира.
Мощные наркотики разошлись по телу Николаса, и он вновь повторил процесс, позволяющий подавить их действие. Это была огромная нагрузка на нервную систему, но ничего другого ему не оставалось. Мгновенно, как это бывает в тропиках, на город обрушилась ночь. Деловито жужжали насекомые, где-то ревел подкрадывающийся к добыче хищник. Из кухни доносился запах еды, на что, несомненно, рассчитывал Рок.
Лежа на грязном полу клетки, Николас всматривался в охранников, думая о том, что же теперь ему делать. И вдруг услышал чей-то голос.
— Ты здесь? — спросил человек, которого было не видно в темноте. Считается, что тебя до одури накачали наркотиками. По крайней мере, так думает Рок. Но, в отличие от меня, он чересчур самоуверен. С тех пор как До Дук посвятил его в культ Мессулета, Рок думает, что он сверхчеловек. Но ты и я, мы знаем, что это не так. Он не обладает дисциплиной духа, которая была у До Дука. И все-таки ты смог убить этого необыкновенного человека! Фантастично!
Николас услышал, как кто-то усаживается рядом с его клеткой.
— Мне всегда хотелось тебя увидеть. Я о тебе много слышал. Знаю, что от наркотика, который впрыснул в тебя Рок, толку не будет, ты сумеешь его нейтрализовать. Тебе могли бы ввести цианистый калий, а ты бы все равно дышал как ни в чем не бывало, верно? Ты ведь применяешь ускорение обмена веществ? Просто поразительно! Любой западный доктор был бы потрясен до основания. — Раздался короткий смешок, потом последовало молчание, прерываемое лишь болтовней птиц и обезьян.
— Почему бы нам... Ну, вот. Я уверен, тебе тоже хочется взглянуть на меня. Человек приблизил свое лицо к клетке, где горела лампочка, и Николас увидел мужчину с красивым лицом, на
котором выделялись крупный нос и светло-серые глаза. Взгляд их казался диким. У мужчины были длинные с проседью волосы и аккуратно подстриженная борода. Это было лицо человека, рожденного отдавать приказы, исповедующего радикальные взгляды, человека с несокрушимым богоборческим мировоззрением. Николас уже понял, что он любит поговорить, хорошо владеет ораторским искусством, умеет убедить слушателей. Годы, проведенные во вьетнамских нагорьях, в чем-то изменили его, возможно, ужесточили его взгляды, отточили их. И это мог быть только один человек — Майкл Леонфорте.
— Оцениваешь опасность, верно? — продолжал ночной гость. — Мне кажется, я чувствую твое тау-тау за работой, чувствую, как исходит твое киу, хотя, возможно, это просто самогипноз.
Мик вытащил сигару, отрезал кончик и закурил. Некоторое время он созерцал синий дымок, а потом продолжал:
— Я кое-что знаю о гипнозе. О массовом гипнозе. Все философы так или иначе учат этому искусству. И знаешь почему? Потому что философ без учеников — ничто, и, как и в религии, чем их больше, тем лучше. И подобно религии, философия есть революция. Вот что я такое. Революционер. — Он выпустил дым. — Революционеры для тебя не должны быть в новинку: тебя вырастил один из них.
Мик добродушно улыбнулся, подобно дядюшке, который заботливо потчует своего юного племянника.
— Я во всех подробностях изучил жизнь твоего отца. Это было