Плавучий город стр. 73
он создал здесь, в Сайгоне, некий ублюдочный гибрид и начал продавать его на огромном и в высшей степени прибыльном «сером рынке» Юго-Восточной Азии. Из-за преступной деятельности Тиня американцы обвинили «Сато» и Николаса в воровстве, незаконном производстве и шпионаже, граничащем с государственной изменой. Николас, который сам нанимал на работу Тиня, был лично и профессионально заинтересован в том, чтобы узнать, какой ущерб успел он нанести, прежде чем отправиться к праотцам.
Теперь, когда Николас выслушал Синдо, он пришел к выводу, что Тинь был не единственным, кто причинил непоправимый вред деловым связями репутации «Сато интернэшнл». Кто, например, сконструировал гибрид «ти-хайв»? — вот в чем вопрос. Тинь не обладал для этого ни знаниями, ни опытом. Не могли бы справиться с такой задачей и подавляющее большинство техников. Нет сомнения, что над созданием гибрида «ти-хайв» поработал какой-то исключительно талантливый ученый. Но кто же это мог быть? Николас не мог ответить на этот вопрос.
Нераскрытой тайной оставалась также и странная смерть Тиня. По словам Ханг Ван Кьета, старшего инспектора сайгонской полиции, Винсент Тинь был убит случайно при попытке попасть на охраняемую территорию. Территория эта представляла собой склад, расположенный в северном районе города. В нем хранились бочки с серной кислотой, соль, питьевая сода и марганцовокислый калий. Иными словами, это был склад фармацевтической фабрики. И Николас понял, что Ван Кьет лжет.
На прошлой неделе Синдо побеседовал со старшим инспектором. Ван Кьет, хитрый хрупкий вьетнамец с желтыми глазами и зубами пещерного хищника, упорно придерживался своей версии, утверждая, что смерть Тиня была случайной. Когда Синдо попытался на него надавить, он в отместку намекнул, что, поскольку Тинь нарушил право собственности, то было бы гораздо лучше не копаться дальше в этом деле, а закрыть его и сдать в архив.
Синдо, проявив мудрость, скрыл то обстоятельство, что друг его друга выкрал для него копию акта посмертного вскрытия, из которого следовало, что хотя Тинь был сожжен в бочке с серной кислотой, коронер извлек из его трупа 25 пуль, выпущенных из крупнокалиберного автомата. Синдо решил, что Ван Кьету лучше не знать, что он располагает такой информацией. Он быстро раскусил его. Синдо стало ясно, что старший инспектор сайгонской полиции знает гораздо больше о смерти Тиня, чем хочет показать, и предложил ему за информацию американские доллары. Услышав это, Ван Кьет замкнулся. Лицо его не выразило ровным счетом никаких чувств, он резко оборвал беседу, что было для вьетнамца странным проявлением крайней невоспитанности. Означать это могло только одно: старший инспектор проявил невежливость, подчиняясь предельно развитому инстинкту самосохранения. Все это крайне встревожило Синдо.
Правопорядок в нынешнем Сайгоне был пустым звуком. Долгие годы находясь в состоянии войны, этот город, да и вся страна, забыли, а может быть, никогда и не знали, что такое правопорядок. Повсеместно здесь царствовала анархия. Полиция имела меньше власти, чем армия, армия меньше власти, чем темные силы, которые окопались на задворках общества и диктовали стране свои законы. Это были люди, выросшие в безумном хаосе войны, которая велась веками то против ханов, то против камбоджийцев или французов, то против китайцев или американцев. Война изменила их психику, их генотип; жестокость и наркотики стали нормой для желторотых юнцов. С самых юных лет они привыкли