Библиотека

"Племя вселенских бродяг", или Кругом одни пришельцы стр. 2

Размер шрифта
-
+
Тема

Близнецов (Мудрецов)… Теплее, теплее… Заговоры, мудрецы, тайное правительство — уже что-то знакомое, уже можно составлять протоколы. В протоколы занесем поэта-садиста с неарийским именем Кирш, умышленно спровоцировавшего войну на мирной планете (повесть Виталия Забирко «Войнуха» в сборнике «День бессмертия», М., 1989), террористов из страны под названиен Наш Ближневосточный союзник (повествование ведется как бы от лица американца), которые «не церемонятся, стреляют по малейшему подозрению — как это было в Стокгольме, в Париже…» (из книги А. Бушкова «Страна, о которой знали все», М., 1989)… кого еще? Некоего злодея непременно в ермолке (да еще с дьявольскими рожками под этой ермолкой!), который, кажется, «отыскал способ воздействовать на мозговой центр удовольствия под черепушкой каждого из нас», а люди «и не замечают, как перестают быть народом, а обращаются в толпу, в стадо, в чернь…» (рассказ уже знакомого нам Юрия Медведева «Любовь к Паганини» — в книге «Простая тайна», М.1988).

Итак, враг уже назван авторами, и он вполне конкретен, на него можно указать перстом. А при необходимости — найти его конкретное воплощение в среде самих писателей-фантастов… Кого, скажем, увидел все тот же неутомимый Юрий Медведев? «Двух увидел, состоящих в родстве. Один худой, желчный, точь-в-точь инквизитор (…). Другой (…) стравливатель всех со всеми (…), представитель племени вселенских бродяг…» (повесть «Протей»

в том же сборнике «Простая тайна»). «Бродяг» переселили в космос, но интонации все те же. Припоминаете? «Дурную траву — с поля вон», «Беспачпортные бродяги», «безродные космополиты»… это из прелюдии к «делу врачей». Интересно, какие же это родственники-вредители здесь имеются в виду? Пока соображаем, нам вновь напоминают о «некой безродности», до сих пор «не изжитой», чтобы задаться вопросом: «какие последствия имело для культуры и быта коренного населения России переселение из-за черты оседлости сотен тысяч евреев?» Последствия, разумеется, самые пагубные. Катастрофические. И в качестве примера то ли «безродности», то ли «последствий для культуры и быта» приводится роман двух родственников, точнее братьев даже — братьев Стругацких «Град обреченный», в основе которого, оказывается, «жгучий комплекс неполноценности» (из статьи «Анатомия тупика» А. Бушкова — «Кубань», 1990, № 2). Готово — враг опознан. Еще два-три штриха. Этим врагам раз плюнуть «оскорбить святыню или воды холодной брату своему, стоящему перед образом, плеснуть» (из статьи Л. Барановой-Гонченко, «Лит. Россия», 1898, № 52; очень впечатляюще — так и видишь, как один брат другого водичкой поливает, пока тот поклоны бьет…). Они, «позабыв о читателе, решили совершить некое магическое действо для изничтожения зловещего арийско-славянского фантома», демонстрируя «накал злобы по отношению к „почвенникам“, „широким славянским натурам“», — пишет критик (и одновременно сам автор-фантаст) Сергей Плеханов о недавней повести Стругацких («Лит. газета», 1989, 24 марта). А некто Кирилл Питорин в коричневом журнальчике «Вече», выходящем в Мюнхене (№ 34, 1989), как бы наносит завершающий мазок, с одобрением комментируя статью С. Плеханова: «Дело дошло до того, что даже „Литературная газета“ (…) устами одного из критиков вынуждена была выразить порицание „фантастическим“ русофобам, очень популярным в кругах еврейской образованщины, братьям Стругацким…»

Чем дальше читаешь подобные инвективы, тем менее возникает желания возражать всерьез, подыскивать какие-то контраргументы, убеждать в неправоте. Понимаешь, наконец, что для большинства отыскивающих корни «безродности» в фантастике Стругацких, упрекающих в «накале злобы» и прочих грехах, не это предмет обиды. Обижает другое — о

Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.