Плененный принц стр. 3
наивно предполагал, что его зарежут. Вместо этого его избили, повязали, а когда начал вырываться – для безоружного врагов он помял прилично, – избили снова.
– Уведите его, – приказал патлатый, тыльной стороной ладони вытирая с виска струйку крови.
Дэймена бросили в камеру. Его разум, привычный к мыслям простым и безыскусным, не мог постичь происходящего.
– Отведите меня к брату, – потребовал он. Воины захохотали, один пнул его в живот.
– Так мы же его приказ и исполнили, – насмешливо проговорил другой.
– Ты врешь. Кастор не предатель.
Но вот дверь камеры захлопнулась, и в душу Дэймену впервые закрались сомнения.
«Наивец», – прошептал слабый голосок. Он этого не ждал, не видел. Или отказывался видеть, отказывался верить грязным слухам, казалось, не подобающим сыну, бдящему у смертного одра тяжело больного отца.
Пришли за ним утром. Дэймен осмыслил случившееся и, желая выказать отвагу и горькую гордыню своему пленителю, позволил заломить себе руки. Оттого он и подчинился грубому обращению и, получив сильный тычок меж лопаток, двинулся вперед.
Однако, догадавшись, куда его ведут, Дэймен вновь стал яростно рваться из пут.
* * *Комната представляла собой углубление, выдолбленное в белом мраморе. Мраморный же пол поло́го наклонялся к неприметному стоку. С потолка свисали кандалы, в которые заковали отчаянно бьющегося Дэймена, подняв ему руки над головой.
Так он попал в рабскую купальню.
Дэймен дернул кандалы – толку никакого, а вот запястья уже истерлись. По другую сторону купели соблазнительно мягкой кучей лежали подушки и полотенца. Среди подушек стояли цветные, разнообразной формы бутылочки, а в них алмазами сверкали масла. В надушенную молочно-белую воду медленно погружались лепестки роз. Все как полагается.
Нет, этого не может быть… Душу заполонили гнев и возмущение, а за ними скрывалось что-то еще, что-то едкое и ядовитое, от чего внутри у него все сжималось.
Один воин обездвижил Дэймена ловким захватом сзади, другой принялся раздевать.
Его одежды расстегнули и сняли, сандалии срезали с ног. Унижение залило щеки жгучим румянцем. Дэймен стоял закованный в путы и нагой, вокруг клубился горячий пар из купели.
Воины удалились в арочный проход: так велел стоящий там мужчина с точеными чертами и хорошо знакомым Дэймену красивым лицом.
Высокую должность смотрителя королевских рабов Адрасту пожаловал король Теомед. От дикого гнева у Дэймена потемнело в глазах. Чуть успокоившись, он заметил, каким взглядом по нему скользит Адраст.
– Ты не посмеешь меня тронуть, – прошипел Дэймен.
– Я выполняю приказы, – отозвался Адраст, хотя сам держался поодаль.
– Я убью тебя, – произнес Дэймен.
– Может, лучше женщина… – Адраст отступил на шаг и зашептал на ухо слуге. Тот поклонился и вышел из купальни.
Мгновения спустя показалась рабыня, внешностью целиком и полностью во вкусе Дэймена: ее выбирали со знанием дела. Кожа соперничала белизной с мрамором купальни, золотистые волосы, собранные в простой пучок, обнажали изящную шею. Под легчайшей газовой тканью круглилась налитая грудь, розовые соски едва просматривались.
Дэймен наблюдал за приближением рабыни, как за маневрами врага на поле боя, хотя услугами рабынь пользовался не раз.
Изящная рука потянулась к застежке на плече – рабыня обнажила полную грудь и тонкую талию. Легкая ткань скользнула по бедрам на пол.
Рабыня взяла ковш.
Нагая, она омывала Дэймена – намыливала, ополаскивала, не обращая внимания, что вода брызжет ей на округлую