Пленница Гора стр. 218
подумают его воины? К тому же у меня на теле стоит столько обличающих клейм… Такая невольница, как я, не достойна ничьей привязанности. Она заслуживает лишь грубости и презрения со стороны своего повелителя. Нет, я не хочу открывать, что мой хозяин отнесся с любовью и нежностью к ничтожной, презренной рабыне!
Я смеюсь и возвращаю ему плащ.
– Девушке с ошейником на шее непозволительно носить такое благородное одеяние! – говорю я.
– Тем более девушке с проколотыми ушами! – подхватывает он.
– Вот именно, – соглашаюсь я.
Я целую его на прощание и бегом спускаюсь с холма. Я спешу к своему невольничьему бараку. Я буквально умираю от голода. Ничего, Юта, несомненно, оставит мне что-нибудь от завтрака. Как я ее люблю! И ведь, несмотря ни на что, она, конечно, загрузит меня сегодня работой по самые уши! У нее нет любимчиков. Мы все – ее подчиненные, и она никому из нас не отдает никакого предпочтения Я знаю это и все равно ее люблю. А может быть, именно поэтому и люблю?
Но больше всех я люблю своего хозяина!
Я обернулась.
Он стоял на холме и смотрел мне вслед. Я рассмеялась и помахала ему рукой. Он поднял руку и на мгновение замер в традиционном горианском приветствии.
У барака для рабочих невольниц я на секунду остановилась, поцеловала кончики пальцев и прижала их к тому месту на ошейнике, где было выгравировано его имя – имя моего владельца, имя моего полноправного и безраздельного хозяина, имя моего возлюбленного – Раска из Трева!
Я нисколько не жалела, что он оставил меня ночью на холме закованной в цепи под светом горианских лун.
С трудом переводя дыхание, я вошла в барак.
– Я тебе оставила поесть, – встретила меня Юта.
– Спасибо тебе, – поблагодарила я старшую невольницу.
– Давай быстрее, – поторопила она меня. – У тебя сегодня много работы. Ну, что я говорила?
– Да, Юта, я сейчас, – рассмеялась я, целуя ее в щеку. – Я все успею сделать! Все!
17. ПОРТ-КАР
Последние несколько недель были для меня самыми счастливыми в жизни. Теперь все это осталось позади.
– Руки назад! – приказал незнакомый мужчина.
Я сделала так, как он велел.
Запястья мне стянули кожаными ремнями. Я ощущала ладонями жесткие ивовые прутья у себя за спиной. В подвешенной к огромному тарну корзине для транспортировки невольниц нас было пятеро. Мы были обнажены и лежали в тесноте так, что ноги одних девушек почти касались лица находящихся напротив.
– Еще до наступления ночи их выставят на продажу в Аре, – сообщил мужчина.
У меня вырвался тяжелый вздох, скорее похожий на стон.
Я ни о чем не жалела, поскольку в последние недели была по-настоящему счастлива. К тому же я осталась в живых, а в жизни еще всякое может случиться.
Никогда мне не забыть лица Раска, его прикосновений и наших разговоров во время долгих прогулок вдоль ограждающего лагерь частокола.
– Их будут продавать на Курулеанском невольничьем рынке? – спросил один из воинов.
– Да, – ответил работорговец.
Две из лежащих рядом со мной в корзине девушек радостно вскрикнули.
После моего покорения Раском меня каждую ночь вызывали в его обтянутый алым полотнищем шатер. К нашему общему удовольствию, я прислуживала ему со страстью любящего сердца и опытом прошедшей хорошую тренировку рабыни. Я