Плюшевый мишка стр. 62
отпустит его.
Но Шабо еще чувствовал себя в силах вести тонкую игру; естественным жестом он закурил сигарету и непринужденно спросил, пока друг у телефона ждал ответа:
– Все еще не женат?
– И никогда не женюсь!
– Ты не переменился...
– Ну, разве что в этом... – Он провел рукой по голому черепу, покрытому коричневыми пятнами. – И в этом... – Он похлопал себя по выступающему животу. – Алло! Вы можете прислать такси на угол улицы Коленкур и Местр? Минутку... Ты поедешь прямо к себе? Ты по-прежнему живешь в Отейле?
Шабо солгал, сказав «да», и при этом испытал утонченную радость, что обманывает старого друга. В сущности, мысль посетить Барнакля – почти гениальная, заключительное звено в длинной цепи свидетельств. А что может быть сенсационнее, чем свидетельство психиатра? Он внутренне расхохотался.
– Что это тебя так развеселило? – спросил Барнакль, заметив, что Шабо улыбнулся.
– Так, ничего... Вспомнилось...
Он испугался, что чуть не выдал себя, потому что Барнакль нахмурился. Чтобы как-то объяснить свое неожиданное веселье, он тут же нашелся:
– Я подумал о двух женщинах, которых только что встретил у своего шурина, это две американки, мать и дочь... Впрочем, долго рассказывать, а тебя, я думаю, ждут...
Он поспешил уйти, он не был уверен, что не проговорится. Его так и подмывало бросить Барнаклю вызов, сказать слишком много, но все же недостаточно для разгадки – пусть его мечется от одного решения к другому. Он чуть было не ввязался в опасную игру, причем с таким человеком, которому хватило бы обмолвки, даже взгляда... Поэтому он избегал смотреть на него.
– Зайду на днях, если только мои пациентки не пустятся наперебой рожать...
– Я всегда дома после полудня и почти всегда – вечерами.
Дверь была открыта. Рука потянулась к кнопке лифта.
Он мог еще рассказать. Потом все будет кончено. Он будет предоставлен самому себе. И ничто больше ему не поможет. Он понимал это и жалел себя.
Лифт поднимался, но никто не
обязывает его входить в лифт, как никто не обязывает садиться в такси, ждущее у парадной.
– Постарайся хотя бы побольше отдыхать. Возможно, у тебя и нет ничего серьезного, но может быть, это сигнал...
И в итоге – красная вспышка! Конец пробега! А дальше – ничего! Дыра...
– Спасибо тебе, старина...
Барнакль, желая расстаться на веселой ноте, прошептал, с комическим отчаянием глядя на свое брюхо:
– К сожалению, не могу тебе сказать: услуга за услугу!
Взгляд его погрустнел. Он оставался на площадке, пока лифт не опустился и не захлопнулась дверь парадной.
В такси Шабо не знал, какой адрес назвать. Он никуда не собирался. Наконец он бросил наудачу:
– Сиамская улица...
Но вряд ли он туда доедет. Остановится где-нибудь по дороге. У Барнакля он растерял последние крохи душевных сил. Легкость мысли и проницательность испарились. Он даже ни о чем не думал, хотя еще час назад, перед кинотеатром, способен был с точностью восстановить события двадцатилетней давности.
Он поглаживал пистолет в кармане – единственная радость, которая ему осталась.
Все же он узнал бульвар Курсель; в доме шурина еще светились окна. Его машина стояла теперь в первом ряду. Он постучал в стекло шоферу.
– Остановите здесь.
– Я думал, что довезу вас до Отейля.
Шофер был недоволен. Шабо ошибся: после Барнакля