Плоть и кровь стр. 122
Джессом. Он в отчаянии. Никогда бы не поверила, что ты на такое способна, Даллас! — Она продолжала сверкать глазами. — Я знаю, что Рорк для тебя значит все, но мы с тобой все-таки подруги.
Держа в объятиях рыдающую Мэвис, Ева подумала, что сейчас с радостью задушила бы Джесса собственными руками.
— Мы с тобой действительно подруги, и кому, как не тебе, знать, что я по таким правилам не играю. И не сажаю человека за решетку только потому, что он нанес мне личное оскорбление. Сядь, пожалуйста.
— Не хочу я сидеть! — завопила Мэвис, и Ева поняла, что голова ее сейчас расколется.
— А я хочу. — Она тяжело опустилась в кресло. Сколько информации она имеет право выдать гражданскому лицу? И сколько хочет выдать? Она взглянула на Мэвис и вздохнула. Пусть будет как будет.
— Джесс — основной подозреваемый по делу о четырех убийствах.
— Что?! Ты белены объелась? Да Джесс никогда…
— Помолчи, — оборвала ее Ева. — Пока что доказательств нет, но я над этим работаю. Обвиняется он и кое в чем еще, причем дело серьезное. Если ты перестанешь выть и тихо сядешь, я расскажу тебе то, что могу.
— Ты даже не стала смотреть представление… — Мэвис все-таки села, но рыдать не перестала.
— Мэвис, поверь, мне очень жаль. — Ева растерянно взъерошила волосы: она всегда терялась при виде плачущего человека. — Но я ничего не могла поделать. Понимаешь, Джесс занимается воздействием на мозг.
— Что-что? — Услышав это, Мэвис даже перестала плакать.
— Он разработал программу, которая посылает сигналы мозгу человека и тем самым воздействует на его поведение. Он использовал ее на мне, на Рорке и на тебе.
— На мне? Нет! Даллас, да это просто какая-то история про Франкенштейна! Джесс не сумасшедший ученый. Он музыкант!
— Он инженер, музыковед и негодяй. Ева тяжко вздохнула и рассказала все, что сочла необходимым. Пока она говорила, у Мэвис высохли слезы, взгляд стал суровым. Губы ее сначала дрожали, потом вытянулись в строгую ниточку.
— Так, значит, он использовал меня, чтобы добраться до тебя и до Рорка? Я была просто посредником… Господи, какая же я дура! Я так верила ему…
— Прекрати, — велела Ева, увидев, что Мэвис снова готова зарыдать. — Я серьезно говорю. Я вымоталась, у меня ни секунды свободной, голова раскалывается. Мне сейчас некогда тебе слезы вытирать. Твоей вины здесь нет. Тебя использовали так же, как и меня. Он рассчитывал на то, что Рорк будет финансировать его проект. Но это все уже в прошлом, Мэвис. И я по-прежнему полицейский, а ты по-прежнему певица. Причем хорошая. Джесс почувствовал это, потому и использовал именно тебя.
Он слишком ценит свой талант и не позволил бы себе связаться с бездарностью. Ему нужна была та, из которой можно сделать звезду. И ты ему подошла.
Мэвис утерла ладонью нос.
— Правда?
Она сказала это с такой надеждой в голосе, что Ева наконец поняла, какой удар нанесла ее пресловутой самооценке.
— Правда. Ты была великолепна, Мэвис. Без дураков.
— Ну, хорошо. — Мэвис вытерла глаза. — Просто меня очень обидело то, что ты ушла с представления. Но Леонардо сказал, что все это глупости, ты бы не ушла, если бы могла. — Она вздохнула. — А потом позвонил Джесс и все это мне выложил. Не надо мне было