Плоть и серебро стр. 355
вышел наружу, оставив его наедине с пациенткой.
Марши медленно обошел матрац, не отрывая глаз от лица Ангела. Он вспомнил, как впервые увидел это лицо без татуированной маски, как она улыбнулась, когда он эту маску убрал. Вспомнил, как сам был глубоко тронут и почему-то испугался, будто встретился с чем-то, угрожающим его существованию в том виде, в каком оно шло. Встретился с угрозой, от которой у него нет защиты.
Он удрал и спрятался, но она его все равно достала. Она бросила розовые лепестки в воздвигнутую им каменную стену, и стена рухнула быстрее, чем от чугунных
ядер.
Марши задержал дыхание и коснулся рукой ее щеки, ощутив под серебряными пальцами мягкость кожи. Пальцы сообщили ему температуру тела с точностью до сотой доли градуса. Пульс и электрическую реакцию кожи. Он не обратил внимания, занятый другим.
Плоть и серебро.Все, что произошло с ними и между ними, пришло к одному — плоть и серебро. Каждый из них большую часть своей жизни пожертвовал суровым требованиям серебра — она, как искалеченное создание по имени Сцилла, и он, привязанный к потускневшему обещанию бергманской хирургии.
Металл свел их вместе и дал каждому из них возможность освободить другого.
Иногда взгляд назад позволяет тебе понять, каким же ты был кретином. В ретроспективе это ясно до боли. Ангел решила сохранить на себе экзот не только из страха, но еще из-за понимания: сбросить внешнюю металлическую оболочку — это ничего не значит. Надо освободить себя изнутри.
Она пыталась стать свободной, остерегаясь — и давая ему знать, что она чувствует, — неудержимого прилива тяги плоти.
Он, старший, который должен был быть умнее, цеплялся за свой собственный серебряный экзот. Он спрятался в этой скорлупе от нее, от людей Ананке, от выбора, от самой жизни. Слишком испуганный, чтобы выйти из ржавой брони и стать человеком.
Всю жизнь он негодовал, что люди видят только его серебряные протезы, серебряную эмблему, а все остальное ничего не значит. А она заглянула за них и увидела больше, увидела что-то не менее, если не более ценное. Она тянулась к нему, и они могли оба выйти из своих серебряных клеток, но он не стал даже глядеть на то, что она предлагает, и не подумал, чего может стоить отказ.
Теперь ему досталась самая редкая и драгоценная в мире вещь: второй шанс. Осталось только протянуть руки и взять.
Он выпрямился. Ощущение ее кожи на пальцах было как поцелуй. Отдав руки, он отдал с ними еще очень многое. Но если способности, которые он обрел взамен, позволят ему вернуть Ангела, цена не будет слишком высокой. Он бы сделал это снова и снова, если бы от этого стало возможным то, что он хочет.
Пора сбросить металлические руки и видеть.
— Ангел, я здесь, — тихо сказал он. — Все будет хорошо, — добавил он не столько для нее, сколько для себя.
Он поискал глазами, куда положить протезы, и тут заметил уголком глаза движение, от которого голова его резко повернулась назад. У него сперло дыхание, когда он увидел, как человеческий глаз Ангела слабо трепещет, как выбирающаяся из кокона бабочка.
— Ангел? — шепнул он неуверенно, наклоняясь и беря в свои ладони руки в серебряной чешуе. Они сжались почти