Плоть и серебро стр. 358
будто сам точно знал, что нет.
Она не успела ответить, как за нее вступился Марши.
— Что с вами стряслось, Джон? — рявкнул он. — Она чуть не погибла ради всех вас!
Джон уставился на него, будто удивляясь, что он способен говорить.
— А что вам до этого, док?
Марши смотрел на него так долго, что Ангелу показалось, будто час прошел. Губы его шевелились, но ответа не было.
— Ответь ему, Гори, — сказал странный человек. Женщина рядом с ним кивнула и повторила его слова. Выражения их лиц Ангел понять не могла и посмотрела снова на Марши.
«Гори». Ей нравилось, как это звучит.
— Не знаю, — произнес он наконец. Он пытался встретиться с ней взглядом, непроизнесенные слова читались в его глазах. Она чувствовала его неуверенность — такую же, как у нее самой. Одно дело — знать, что между тобой и другим что-то есть, другое дело — произнести это вслух. Трудно сказать, в каких ты отношениях с кем-то другим, если не знаешь, где и кто ты сам.
Но опять-таки, быть может, признание твоего отношения к другому может быть началом, и отсюда вырастет все остальное. Она потянулась и взяла его за руку, и эта рука сомкнулась вокруг ее руки.
— Она мне дорога, — сказал он наконец, и резкие черты его лица сгладились. Он не глядел на Джона, он все еще смотрел на нее, в ее глаза. — Ты мне дорога.
И эти три слова остановили время. Она вздрогнула. Вдруг под ногами ощутилась твердая почва, которую она так отчаянно искала, чтобы построить новую жизнь. Место, где можно встать, где можно воистину начать все снова. И глубоко зарытые в этой почве — останки Сциллы, бессильной и неспособной больше восстать.
Время пошло снова, когда Джон неожиданно накрыл своей рукой их соединенные руки. Ангел уставилась на три руки, две сверкающие серебром и одну черную с розовым, потом подняла глаза на лицо Джона. И холодок пробежал по ее телу, когда она поняла, что он делает.
К ее удивлению, Джон ничего об этом не сказал. Он только сжал их руки на миг, тайком улыбнулся ей, потом отпустил и поманил к себе двух незнакомцев.
Она так и осталась сидеть с открытым ртом. Неужели он не скажет Марши, что он сейчас сделал?
Марши стоял, держа руку Ангела в своей и чувствуя себя решительно странно. Сказать то, что он сказал, — это был как пройти сквозь долго бывшую непроницаемой дверь в новый и неопределенный мир, и пройти совсем другим человеком.
Он знал, что жест Джона имеет какое-то особое значение, но Джон не дал ему шанса спросить. Вместо этого он подозвал к себе Сала и Милу.
— Ангел, — сказал он своим нормальным доброжелательным голосом. — Этот джентльмен — начальник нашего дока, доктор Сал Бофанза. Эта прекрасная леди — его коллега, доктор Мила Продареск. Они приземлились час назад и очень хотят с тобой познакомиться, пока не улетели обратно.
Бофанза поклонился Ангелу, будто приветствуя королеву.
— Честь для меня.
Мила кивнула и одобрительно улыбнулась, потом заговорщицки подмигнула.
Марши встряхнулся, выходя из полузабытья.
— Вы улетаете? Вы же только что прилетели!
Сал хитро прищурился, потом ответил:
— Остановились на ремонт. Как только нас тут чуть подлатают, мы тут же летим