По дорогам идут машины стр. 3
гнешь, дядя Иван, — сказал Василий Карпович. — Что у вас нормы одинаковые, это плохо. Разбудите-ка Тамарку. Мы на Косом клину норму повысим…
Поднялся шум. Но Василий встал, начал говорить, и все стихли. Говорил он недолго, но дельно, словно все дела в нашем колхозе ему известны. А закончил так: «В пять часов утра всем быть на поле, как из пушки. Хоть полные сутки ездить, а чтобы дневное задание выполнять. Нюша правильно хотела сказать, да запуталась. Я сам за нее скажу: чтобы к пяти часам бригада была на поле вся. Вот так. А к комсомольцам я сам с утра выйду, помогу. Посмотрю, в чем дело».
— Нужен ты нам, — сказала Паша. И когда мы вышли на улицу, я сказала ему, что нам нечего помогать, что бригада дяди Ивана на гладком месте не много больше нас делает.
— А нас на буксир никто еще не брал, и никому брать не дадим, — добавила Паша.
— Ну, ладно, — отвечал Василий Карпович, — пойду к дяде Ивану, коли вы такие гордые. А вам, Нюша, чтобы через два дня нагнать график. Как из пушки.
Он отошел, я позвала своих ребят и Савельича, и мы тут же на дороге уговорились — спать не ложиться, пойти поесть и сразу выходить на работу.
Как нарочно, с самого начала дело у нас не клеилось. Что-то случилось с натиком, и Паша даже плакала. Потом увидали, что на одном участке недопахано. В общем работа наладилась только с полудня.
В воскресенье в первый раз мы засеяли больше, чем дядя Иван со своими ребятами. Работали примерно до шести, девчата затеяли беседу и к вечеру разошлись, только Паша на все притихшее поле гремела ключами возле трактора, и ее девятилетний брат Гараська вертелся у нее под руками. Я замерила работу и подошла к ним.
— Давай, Панька, кто первый свечу завернет, — предложил Гараська.
— Забери его, Нюша, — попросила Паша, — липнет целый день, как муха…
Я посулила Гараське поиграть на патефоне, и мы с ним отправились в деревню.
Оттого ли, что день выдался ясный и веселый первый раз за всю весну, или оттого, что мы наработали больше дяди Ивана, — всходить на пригорок было легко, словно после купанья. Мы вышли на вершину холма, и стали видны далеко во все стороны просторные поля, большая дорога, деревня. За лесом, прямо на земле, лежали густые облака, а над головой небо было чистое, без пятнышка, и светилось таким синим светом, что на него больно было глядеть, и грачи в этом лучистом небе казались черными, как уголь.
— Давай кто первый на одной
ножке до шоссе доскачет, — сказал Гараська.
Я согласилась, но заметила Василия Карповича и не поскакала.
Он шел по большой дороге в шинели нараспашку, в кепке и прохудившихся перчатках. Он увидел нас и остановился у развилки. Мне подумалось, что он знает уже, сколько мы наработали, и хочет похвалить моих девчат.
Гараська сорвался с места и полетел под горку, словно его выстрелили из рогатки. Я тоже не вытерпела и побежала.
— У меня к вам разговор, — сказал Василий Карпович, когда я остановилась, переводя дух, и по тому, что он стал называть меня на «вы», я сразу поняла, что он будет сейчас за что-то