По Кавказу к Волге стр. 3
из Эривани (2 июля), нам сообщили, что пароход отправляется уже на следующий день (3 июля), и в таком случае успеть на него на поезде не представлялось возможным. В ответ я телеграфировал в пароходною компанию, что мы будем придерживаться предыдущих телеграмм касательно времени отплытия и, если мои товарищи не успеют на пароход, я возлагаю всю ответственность на компанию, учитывая, что потом пароходов не будет несколько недель. Тем временем энергичный Карлé телеграфировал в Ленинакан и поинтересовался, нельзя ли предоставить им автомобиль, который доставит их через горы в Батум, чтобы они успели на пароход 3 июля.
Карлé надеялся, что ему удастся взять своих товарищей штурмом; однако перед лицом сей сонной апатии даже нашему любителю всякого рода авантюр пришлось сдаться, и поезд тронулся.
Прибыв наутро в Тифлис, мы обнаружили телеграмму, в которой сообщалось, что пароход отходит на следующий день. Мы с капитаном Квислингом собирались возвращаться домой через Россию и после обеда с грустью распрощались с нашими добрыми товарищами, которые последовали дальше поездом в Батум. Вместе мы провели несколько плодотворных недель и проделали, на наш взгляд, важную и нужную работу. Мы, оставшиеся, с благодарностью приняли любезное приглашение американской организации «Помощь Ближнему Востоку» пожить в их гостеприимном доме в Тифлисе.
Мир невелик; в этом чужом городе я неожиданно встретил госпожу Петрову, дочь моего друга Вурцеля, инженера путей сообщения, бывшего управляющего строительством железных дорог Российской империи. Вместе с ним я путешествовал по Сибири и Амурскому краю в 1913 г. Госпожа Петрова с мужем, который занимался страхованием, в основном в области земледелия, жила в Тифлисе уже много лет. С Петровыми и их прекрасной юной дочерью я провел приятный вечер у них дома. Они сравнительно неплохо пережили трудные времена, не испытав, в отличие от многих других, значительного количества лишений. Им удалось сохранить мебель и четыре комнаты, так что они жили относительно просторно. В Тифлисе, как и в большинстве крупных городов Советского Союза, остро ощущалась нехватка жилья и многим семьям приходилось довольствоваться одной комнатой.
По долгу службы господин Петров много разъезжал как по Грузии, так и по Армении, и условия в разных частях этих республик были ему хорошо известны. Тяжелые годы войны с турками негативно сказались и на сельском хозяйстве, особенно в Армении, где жители были доведены до нищеты, страна разорена и разграблена, а урожай неоднократно уничтожался турецкими ордами; вдобавок из-за границы с Турецкой Арменией многотысячными потоками неустанно прибывали изгнанные армянские беженцы. Зимой 1921/22 г. люди тысячами умирали от голода, и их телами были усеяны улицы Ленинакана, Эривани и других армянских городов; несмотря на отсутствие сильной засухи летом ситуация отчасти была не менее ужасна, чем в голодающих регионах Поволжья. Однако благодаря разумному управлению сельское хозяйство в значительной степени удалось восстановить, хотя многое еще нуждалось в улучшении.
У Петрова был юный сын, который, как и многие молодые люди в то время, собирался выучиться на инженера – очевидно, потому, что молодежь рассматривала индустриальное развитие и освоение огромных природных ресурсов страны как великую народную задачу будущего. Пока он трудился рабочим на строительстве большой плотины электростанции, которую возводили на Куре к северу от Тифлиса.
Мне предстояло провести переговоры с правительством Закавказья относительно работы нашей комиссии в Армении и нашего предложения о