По найму стр. 138
хотела в это верить, поверила...
— Он сказал, что все это ложь?
— Да, но что еще мог он сказать? Я ненавидела себя за то, что не верю ему, но ничего не могла с собой поделать. Я не могла заставить себя отнестись к этому по-другому. И лишь потом, спустя несколько дней, вдруг подумала: а что, если я совершила чудовищную ошибку и разрушила свое счастье? Мне многие это говорили.
— Вы кому-нибудь рассказывали про письмо? — спросила Констанция.
— Нет, конечно, нет, и слава Богу... Я никому не сказала ни слова. Просто не смогла. Я вообще ничего не предпринимала — и
насчет брачной церемонии тоже... пока не узнала про аварию. Потом я сделала все, что полагается. Все оказалось много проще, чем я ожидала. Я имею в виду все формальности: я куда-то написала, что-то заплатила — все были так добры и предупредительны... Мне пришло столько писем с соболезнованиями, что я не успевала отвечать. Сначала меня очень поддерживало ощущение того, что обо мне помнят, но потом мне стало не по себе от всеобщего участия: все ведь считали, что мы до конца любили друг друга, никто не знал правды... Я перестала читать письма и даже поместила объявление в газете, что не смогу на них на все ответить. Кстати, они-то и заставили меня усомниться, правильно ли я поступила с Хьюи. Неужели я была к нему несправедлива? Как это ужасно!
— Вам было бы легче знать, что он любил вас или же, наоборот, что он любил другую? — вдруг услышала Констанция свой голос.
— Даже не знаю. Иногда мне кажется, что лучше последнее: тогда легче свыкнуться с его гибелью, но временами я начинаю думать: если б он все-таки любил меня, я бы вспоминала о нем тоже с любовью, а теперь меня раздирают противоречивые чувства. Нет ничего мучительнее неизвестности. Меня словно поделили на две территории, и они все время воюют между собой. Но недавно произошла удивительная вещь...
Леди Франклин замолчала, и обе женщины вопросительно посмотрели друг на друга.
— Мне, право, неловко говорить об этом, — наконец произнесла леди Франклин, — это может показаться глупостью, наверное, я и в самом деле слишком серьезно отношусь к своей особе. Но это как раз связано с тем, что я вам говорила: природа к нам милосердна, она знает, как избавить нас от страданий, несмотря на наше упрямство. Что-то в нас постоянно ищет повод для страданий, вы со мной не согласны?
— Признаться, я об этом не думала, — сказала Констанция.
— В общем, если б не это, я бы вряд ли сейчас с вами разговаривала. Мне было бы слишком больно. Да еще все эти лекарства! Господи, чем они только меня не пичкали. Но теперь я совсем не волнуюсь, правда?
— Я бы не сказала, что вы совсем уж не волнуетесь, — ответила Констанция, но, заметив, как помрачнела леди Франклин, раскаялась в сказанном.
— Наверное, вы правы, но по сравнению с моим прежним состоянием... Тогда мне казалось, что я грежу наяву, порой я вообще не могла отличить сон от яви... но потом вдруг все мои боли и печали улетучились и я снова