По следу Сезанна стр. 4
в первом номере появился сенсационный материал о роскошной трехуровневой квартире на Парк-Авеню (в каждой ванной — по импрессионисту) и коттедже на крошечном острове Мастик в Карибском архипелаге (по три слуги на каждого гостя), принадлежащих Ричарду Клементу, одному из Клементов с Уолл-стрит. Сам Клемент, совершенно не публичный человек, практически отшельник, не смог противостоять двойному натиску Камиллы и молодого итальянца, своего друга и новообращенного дизайнера. Результатом этого явились двадцать страниц пропитанных сиропом описаний и роскошных фотографий, которые Нью-Йорк должным образом оценил и одобрил. Начало «DQ» было признано удачным.
С тех пор прошло три года, и журнал, свято придерживаясь однажды выбранного принципа — «ни одного неприязненного слова ни о ком», — процветал. Ожидалось, что в будущем году, невзирая на расточительство Камиллы, он принесет владельцу даже некоторую прибыль.
Андре пролистал лежавший на столике последний номер и нашел в нем собственные фотографии, сделанные в квартире Бонагуиди в Милане. Он улыбнулся, вспомнив, как Камилла заставила маленького пузатого промышленника и его телохранителя перевесить Каналетто на более выигрышное, по ее мнению, место. Кстати, она оказалась совершенно права. Андре нравилось работать с Камиллой. Она была забавной, у нее наличествовали острый язык и верный глаз, и она никогда не экономила денег Гарабедяна. Если еще год он будет получать от журнала регулярные заказы, возможно, удастся скопить достаточно, чтобы на время оставить работу и заняться книгой.
Интересно, что она планирует для него на этот раз? Андре надеялся, что фотосессия намечается где-то поближе к солнцу. Зима в Нью-Йорке выдалась до того холодной, что, когда городская служба ассенизации объявила забастовку, почти никто этого не заметил. Обычно вонь от разлагающихся куч мусора служила веским доводом в споре с властями, но на этот раз она была нейтрализована морозом. Теперь представители профсоюзов с нетерпением считали дни до наступления весны и тепла.
По сверкающим плиткам пола процокали каблучки, и, подняв глаза, Андре обнаружил Камиллу под руку с молодым бородатым человеком, одетым в балахон, похожий на черную палатку. Когда парочка остановилась у лифта, он узнал Оливера Турана, модного французского дизайнера-минималиста, в настоящий момент занятого переоборудованием консервной фабрики в районе Сохо в пятизвездочный отель.
Лифт прибыл, парочка обменялась серией бесконтактных поцелуев — по одному в каждую щеку и еще один на удачу, — дизайнер уехал, а Камилла повернулась к Андре.
— Дорогуша! Как дела? Прости, что пришлось столько ждать. — Она крепко взяла его под локоть и потащила в сторону своего кабинета. — А с Доминик ты уже познакомился?
Секретарша подняла на них взор и чуть раздвинула губы, что, вероятно, означало улыбку.
— Да, — кивнул Андре, — к сожалению.
— Ну что делать?! — вздохнула Камилла, заходя в кабинет. — С кадрами столько проблем! Конечно, я знаю, что она немного замороженная, но зато у нее очень полезный отец. — Камилла заговорщицки взглянула на Андре поверх темных очков и прошептала: — «Сотбис», сам понимаешь.
Сразу же вслед за ними в кабинет зашел и старший секретарь, подтянутый мужчина средних лет с дивным загаром и неизменным блокнотом в руке. Он приветливо улыбнулся Андре:
— Снимаем все лучше и лучше?
— Стараемся. Откуда такой загар, Ноэль?
— Из Палм-Бич. И даже не спрашивай, с кем я там был!
— Что ты, разве я посмею.
Разочарованный Ноэль повернулся к Камилле: