Библиотека

Победа. Книга 2 стр. 135

Размер шрифта
-
+
Тема

же вы остановились? – раздался его негромкий голос. – Входите.

Огромным усилием воли овладев собой, Воронов четко отрапортовал:

– Майор Воронов прибыл, товарищ генералиссимус!

– Прибыл, – с недоброй усмешкой повторил Сталин, не глядя на Воронова и не двигаясь с места. – Скажите… Что вы здесь делаете?

Сталин говорил с кавказским акцентом, но Воронов вспомнил об этом гораздо позже, когда пытался восстановить и закрепить в памяти все, что с ним произошло. Сейчас он думал только о том, что ему следует ответить.

«Где „здесь“?! – спрашивал себя Воронов. – В Берлине? Или в этом кабинете?»

– Почему молчите? – снова заговорил Сталин. – Я спрашиваю: что вы делаете в Потсдаме? Как сюда попали?

Он говорил не повышая голоса, но в каждом его слове слышалась суровая недоброжелательность.

– Я корреспондент Совинформбюро, – растерянно ответил Воронов.

– Так. Значит, корреспондент, – повторил Сталин.

Он медленно подошел к стоявшему у стены письменному столу, взял какую-то бумагу и поднес к глазам. Потом небрежным движением бросил ее на стол.

– Западное радио сегодня утром сообщило, – не глядя на Воронова, сказал Сталин, – что советский журналист Воронов, выступая на пресс-конференции, позволил себе грубые выпады против главы союзного государства. Это вы, Воронов?

Сталин впервые посмотрел на него.

Воронов не знал, что Сталин неприязненно относится к людям, которые боятся смотреть ему в глаза. Но необъяснимое подсознательное

чувство заставило его не опускать головы и посмотреть прямо на Сталина. Их взгляды встретились.

– Я, товарищ генералиссимус.

– Кто же дал вам такое право? – слегка сощурившись, произнес Сталин. – Дело корреспондента – писать, а не ораторствовать.

Воронов молчал, по-прежнему глядя Сталину прямо в глаза.

– Я спрашиваю: кто дал вам право неуважительно говорить о премьер-министре Великобритании? – снова спросил Сталин, на этот раз повышая голос.

Воронов внезапно почувствовал, что его оцепенение прошло. Так уже бывало в прошлом, когда он подвергался смертельной опасности. Предчувствуя эту опасность, он впадал в такое оцепенение. Но когда наступало время действовать, им овладевало единственное стремление: выполнить свой долг! Не думая ни о чем, выполнить его до конца.

– Я сказал правду, товарищ Сталин! – громко и отчетливо произнес Воронов.

– «Правду»? – повторил Сталин с усмешкой, все еще недоброй. – Значит, товарищ Воронов у нас правдолюбец…

– Да, когда дело идет о чести и достоинстве моей Родины!

Эти слова вырвались у Воронова невольно. Уже сказав их, он почувствовал, что они прозвучали торжественно-неуместно.

Сталин еще более сощурился и, покачав головой, сказал:

– Значит, получается так. Мы приехали сюда, чтобы укрепить отношения с союзниками. С Черчиллем в том числе. А товарищ Воронов считает нужным действовать наоборот. И при этом полагает, что заботится о чести и достоинстве нашей Родины. А мы о ней, выходит, не думаем…

Сталин произнес эти слова саркастическим тоном.

– Вы, кажется, военный человек, – продолжал он. – Или я ошибаюсь?

– Так точно, товарищ Сталин. Майор Красной Армии.

Сталин медленно подошел к Воронову и остановился напротив него.

– По законам военного времени вас следовало бы разжаловать и направить в штрафной батальон, – жестко произнес Сталин. – Но… – он сделал округлый жест рукой, – таких батальонов у нас больше нет. Война кончилась, и… насколько я понимаю, не без вашего участия?.. Так?

Он указал на орденские колодки, прикрепленные к пиджаку Воронова, и на лице появилось нечто вроде добродушной улыбки. Но это лицо тотчас приняло прежнее сурово-сосредоточенное

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.