Победитель не получает ничего стр. 13
нам привезли этого мальчика, — сказал док Фишер, — искалечил себя бритвой…
— Кастрировался?
— Нет, — сказал док Фишер, — он не понимал, что такое кастрация.
— Помрет, наверно, — сказал доктор Уилкокс.
— Почему?
— Крови много потерял.
— Наш добрый врачеватель, доктор Уилкокс, мой коллега, был на посту, но не смог найти указания на такой случай в своем справочнике.
— Идите вы к черту с вашими разговорчиками, — сказал доктор Уилкокс.
— Но я же выражаю лишь самое дружественное сочувствие, доктор, — сказал док Фишер, глядя на свои руки, — руки, причинившие ему столько неприятностей из-за его постоянной готовности помочь и полного пренебрежения к федеральным законам. — Вот и Хорейс подтвердит, что мои слова полны самых дружественных чувств. Дело в том, что юноша произвел себе ампутацию, Хорейс.
— Ну и нечего ко мне цепляться, — сказал доктор Уилкокс, — я бы вас попросил ко мне не цепляться.
— Цепляться к вам, доктор? Да еще в такой день — в день Рождества Господа нашего и Спасителя?
— Нашего Спасителя? Вы ведь, кажется, еврей? — сказал доктор Уилкокс.
— Верно, верно. Да, верно. Вечно я об этом забываю. Как-то не придаешь значения. Благодарю вас за напоминание, вы очень добры. Правильно. Ваш Спаситель, без всякого сомнения — именно ваш Спаситель, — тут и весь путь к светлому Христову воскресению.
— Больно вы умный, — сказал доктор Уилкокс.
— Блестящий диагноз, доктор. Всегда я был больно умный. Во всяком случае, для тех краев. Никогда не умничайте, Хорейс. Правда, особых наклонностей к этому у вас нет, но проблески иногда замечаются. Но какой диагноз! И притом — без справочника!
— Катитесь к черту в зубы! — сказал доктор Уилкокс.
— Все во благовремении, доктор, все во благовремении. Если есть ад, то я, непременно, посещу его. Я даже как-то туда заглядывал. Мельком, конечно. Сразу отвернулся, тут же. А знаете, что сказал этот юноша, когда наш добрый доктор привез его сюда? Он сказал: «Я же просил вас — сделайте сами! Я вас так просил…»
— Да еще
на Рождество! — сказал доктор Уилкокс.
— Вряд ли торжественность этого дня имеет тут особое значение, — сказал док Фишер.
— Может, для вас и не имеет, — сказал доктор Уилкокс.
— Слышите, Хорейс? Доктор обнаружил мое уязвимое место, так сказать, мою ахиллесову пяту, и сумел обратить это в свою пользу.
— Больно вы умный, — сказал доктор Уилкокс.
Переводчик: Р. Райт-Ковалева5. Перемены
— Ну, — сказал молодой человек. — Так как же?
— Нет, — сказала девушка. — Не могу.
— То есть не хочешь?
— Я не могу, — сказала девушка. — Не вкладывай другого смысла в мои слова.
— Смысл такой, что не хочешь.
— Что ж, — сказала девушка. — Пусть будет по-твоему.
— Это как раз не по-моему. А хотелось бы, чтобы было по-моему.
— До сих пор так и было, как тебе хотелось, — сказала девушка.
В этот ранний час в кафе, кроме бармена за стойкой, только эти двое сидели у столика в углу. Лето подходило к концу, и оба они были такие загорелые, что выглядели совсем не по-парижски. На девушке был твидовый костюм, ее гладкая кожа отливала темным золотом, белокурые волосы были коротко подстрижены и откинуты со лба, открывая его прекрасную линию. Молодой человек посмотрел на нее.
— Я ее убью, — сказал он.
— Не надо, прошу тебя, — сказала девушка. У нее были прелестные руки, и молодой человек перевел взгляд